Кэт Мартин - Золото влюбленных

Но он не упустил облегченного взгляда золотистых глаз.

— Со мной все будет хорошо, — заверил он — К несчастью, у меня важное дело вне города сегодня вечером. Я не смогу выполнять свои обязанности телохранителя до завтрашнего дня.

Его рука вернулась туда, откуда ее только что убрали. Длинные пальцы выпрямились и начали мучить и без того пылающую плоть.

Илейн чувствовала трепет такого же желания, как и он, но сопротивлялась, останавливаясь на его словах. Ей хотелось больше всего на свете, она боялась больше всего на свете, что Рен будет «охранять» ее тело.

— Сегодня ты будешь в безопасности, — уверил Рен. — Они не вернутся так скоро, а может быть, никогда. Но я пришлю своего человека — Герберта Томаса — и его жену Флору, как только доберусь до дома.

И с дьявольской усмешкой он добавил:

— Герберт — отличный стрелок, а Флора присмотрит за Чейзом Камероном — на тот случай, если он будет таким же дерзким, как и я.

Илейн сдернула влажную салфетку с его головы и бросила Рену в лицо, притворно рассердившись.

— Мужчины! Вы все неисправимы!

Он усадил ее к себе на колени и звонко поцеловал.

— Тебе хотелось бы другого?

Илейн поцеловала его в ответ, но когда она отодвинулась, светлые глаза Рена потемнели.

— Сегодня третье? — спросил он.

— Да, а что?

— Я забыл о завтрашнем дне. Завтра Четвертое Июля[6]. Я обещал Джакобу, что буду сопровождать его и Мелиссу во время праздничного фейерверка. Будут жарить большого вола на пикнике. Но я туда смогу попасть только после полудня.

Илейн отвернулась, чтоб скрыть набегающие слезы. Она с трудом проглотила комок. Почему ей так больно, она ведь давно знает о другой женщине? Рен будет проводить все праздники, все уик-энды со своей семьей. Она сможет видеть его, только когда это будет удобно. Вот почему она никогда не согласится с его дикими планами. Они не смогут быть вместе. Вот почему ей больно, вот почему она уедет. Как бы она его не любила, она отказывается делить его с другой. Она не встанет между ним и семьей, о которой он будет вскоре заботиться. Она не падет так низко, как Каролина Вильямс и подобные ей.

— Жаль, что нет времени снова заняться с тобой любовью, — произнес Рен, — но я хочу, чтобы в отеле знали о том, что произошло сегодня утром. А потом я поговорю с констеблем.

— Что? Рен, ты не можешь! — Она вырвалась из его объятий. — Разве ты не понимаешь, они узнают, что ты был здесь. Они узнают, что ты провел здесь ночь. Они…

— Илейн, послушай, — Рен коснулся ее подбородка и приподнял голову, ища понимания. — Как бы мы ни прятались, люди все равно узнают. Но это не имеет значения. Такого рода отношения бывают у очень многих.

Рен говорил об этом, как о само собой разумеющемся. А почему бы и нет? У него это было и раньше. Она чувствовала, как слезы обжигают глаза и катятся по щекам.

— Это имеет значение… для меня, — прошептала Илейн, и он прижал ее к своей широкой, как стена, груди.

— Хорошо, — уступил Рен. — Я не пойду в полицию. Я найму частного сыщика. Через некоторое время я пришлю Томасов. Держись пока поближе к отелю, завтра я вернусь, и мы сможем поговорить и что-нибудь решить.

Завтра Рен будет праздновать со своей невестой День Независимости, подумала Илейн. Он будет смеяться с Джакобом, планируя будущее своей семьи. Будут говорить о внуках, о свадьбе. Мелисса будет смотреть на него ангельскими голубыми глазами, мечтать о медовом месяце, ночах, в объятиях Рена. Илейн закрыла глаза, пытаясь освободиться от страшных видений. Ей хотелось быть сильной.

Завтра Восточный экспресс унесет ее в отдаленный, забытый всеми уголок страны. Куда — знает только Бог. На этот раз она никому не скажет о месте назначения, даже Аде Ловери. Илейн спрятала подальше огорчение и через силу улыбнулась.

— Тогда до завтра.

Он коснулся ее подбородка и попытался страстно поцеловать. Но она не позволила себе ни раскрыть губы, ни расплакаться.

— Завтра, — повторил Рен так, будто до этой встречи оставалось несколько часов, а не вечность, о которой знала Илейн. Она проводила его до двери и тихо закрыла ее за ним. И только когда в коридоре замолкли шаги, она заплакала так горько, что слезы крупными горячими каплями орошали ее грудь.

— Какая неудача! — Чак Даусон мерил шагами комнату, пока Билл Шарп и Энди Джонсон рассказывали историю своего провала. До этого момента еще не было времени все объяснить. Вся троица со всех ног бросилась к нанятому экипажу и постаралась как можно быстрей скрыться в своих номерах.

— Как выглядел мужчина? — спросил Чак.

— Ну, он был очень высоким, — сказал Энди, сильно преувеличивая.

— Выше тебя, парень, по крайней мере, на шесть дюймов[7]. У него были огромные руки, широкая шея и…

— Он был ростом с тебя, — прервал Шарп. — У него темные волосы, седеющие на висках, и самые голубые глаза из всех, что я видел.

— Морган. Так ты говоришь, что этот сукин сын был в ее постели?

— Нет, когда мы вошли. Но по всему было видно, они провели ночь вместе.

— Это немного меняет дело. Мне надо было предположить, что она с Морганом. Он все время был у нас под носом. Странно, что мы его не обнаружили.

Она такая красотка, босс, — вставил Энди — у нее самая нежная, самая белая . А груди такие полные, круглые…

— Заткнись, дурак. — Чак сжимал и разжимал кулаки.

— Извини, босс, — прошептал Энди высоким тихим голосом.

— Так значит, это был Дэн Морган. — Билл Шарп казался удивленным. — Я многие годы хотел встретиться с ним. У него была солидная репутация. Тот, кто убьет Моргана, прибавит не только зарубку на приклад. Мне страсть как хочется померится с ним силами.

— А мне страсть как хочется увидеть Моргана мертвым, — сказал Чак и добавил:

— У тебя появился шанс, Шарп. Тебе надо просто надеяться, что ты выстрелишь первым.

— О, я лучший стрелок, будь уверен. Если Морган мне встретится, он умрет, будь уверен.

Шарп растянулся на своем стуле, небрежно раскинув в разные стороны обутые в ботинки ноги.

— Сейчас, — сказал Чак, — главное вернуть девчонку в Кейсервилль. На этот раз надо глядеть в оба. Морган не дурак. Он будет готов к встрече с нами.

Он перестал ходить по комнате и уставился в окно. Улицы шумели от утреннего движения. Мальчишка-разносчик расхваливал газету «Альта Калифорния», его голос был хорошо слышен из открытого окна третьего этажа, где и находился номер Чака.

— Кажется, у меня появилась мысль, как выманить ее из-под охраны Моргана, — продолжил он.

— Как же мы это сделаем, босс? — спросил Энди.

— Всему свое время, — заверил Чак. Он улыбнулся и улегся на узкую железную кровать у окна.