Кэрол Хови - Вкус победы

– Нелегко будет уйти из клуба, – сказал он, предвосхищая ее реакцию.

– Из клуба? – повторила Эллин, как будто не поняла его. Джошуа с Шейком догнали ее, потому что она застыла на месте, как вкопанная.

– Из клуба, – подтвердил он, заставляя Эллин взять его под руку. – Нам важнее появиться на Прикнессе, чем Шейку участвовать в нем. Ты забываешь об этом.

– А ты никогда не упускаешь случая мне напомнить! – тяжело дыша, огрызнулась Эллин. – Я нужна Шейку, Джошуа. Я не думаю, что ты поймешь, но для меня это более важно, чем появиться в обществе.

– Ты не нужна Шейку, – возразил Джошуа, не посмев смеяться над ее чувствами. – Но тебе не надо бояться клуба. Я тебя буду защищать.

– Бояться? – ее смех звучал немного неестественно. – Мне?

– Да, тебе, – тихо ответил он, чувствуя, как теряет терпение. – Не будь такой упрямой. Конечно, ты боишься. Любой на твоем месте боялся бы. Любой в здравом уме, конечно.

– Ты подразумеваешь…

– Но я обещаю, – продолжал Джошуа, перебив ее. – Я не отойду от тебя ни на секунду. И не дам никому возможности нападать на тебя. Поэтому довольно этой чепухи о Шейке.

– Как будто меня волнует эта… общественная роль! – фыркнула Эллин. – Я… боюсь. А ты, – она презрительно усмехнулась… защищаешь меня. Я не знаю, что может быть абсурднее!

Джошуа почувствовал, как в нем распаляется гнев на ее фальшивую браваду. С какой легкостью она пренебрегает им! Презирает его защиту? Поделом будет, если Эллин показать, насколько ей нужна его защита. Усилием воли он погасил эту вспышку. Пока они оставляли ожившего жеребенка с конюхами, Джошуа успокоился. А по дороге в отель его уязвленное самолюбие вновь вспыхнуло. Он не помог ей выйти из кеба и получил некоторое удовольствие от звука догоняющих его шагов.

Пока они шли по холлу, поднимались вверх по лестнице в номер, он не проронил ни слова. И только когда они оказались наедине, Джошуа заговорил:

– Будь готова через полчаса, – холодно сказал он, даже не взглянув на нее, и вошел в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что она чуть не соскочила с петель.

Страх, он знал, заставлял загнанное в угол животное бороться. Но этого знания, оказывается, было недостаточно, чтобы вдохновить его на прощение. «Эллин была, как избалованный ребенок», – сердито подумал он, надевая свой костюм угольно-серого цвета. И нужен был гнев Божий, чтобы вселить в нее праведный дух. К несчастью, Боги были, в известной мере, избирательны к тем, на кого они ниспослали свой гнев или свое благословение. Богам, решил он, посмотрев в зеркало на завершенное творение, могла сегодня понадобится помощь от Джошуа Мэннерса.

Когда он вышел, ее не было в комнате. Джошуа посмотрел на карманные часы. Полчаса прошло.

– Ты еще не готова? – обратился он к ней с нескрываемой враждебностью в голосе.

– Ты иди, – последовал ответ, слишком спокойный, из-за двери. – Я же сказала тебе, что должна быть с Шейком.

Это был предел. Он стукнул кулаком по двери.

– Черт побери, Эллин, выходи оттуда! – взорвался Джошуа. – И если ты выйдешь не так одетой…

– Как ты смеешь кричать на меня! – вскипела она в ответ из-за закрытой двери. Ты женился на мне, а не купил. Я буду делать то, что хочу, а я хочу присматривать за Шейком.

Это было последней каплей. Намереваясь воспроизвести гнев Божий и показать его своей жене, Мэннерс ударил обутой ногой в дверь, сбив замок, за бесполезностью его функции – защищать честь.

При таком драматическом и бесцеремонном вторжении Эллин вцепилась в спинку кровати, широко распахнув от изумления еще горевшие презрением глаза. Она, как и он подозревал, была одета в свой костюм.

– Сними его немедленно, – отрезал Джошуа и в гневе повернулся к шкафу. Покопавшись в ее гардеробе, он выбрал голубое шифоновое платье и швырнул его на кровать.

– Надевай вот это и побыстрее. Потому что, если через пять минут ты не выйдешь, я приду и сам одену тебя.

– Ты не испугал меня, – дрожащим голосом сказала Эллин, пытаясь скрыть правду за этим утверждением.

– Эллин, не испытывай мое терпение, – предупредил Джошуа спокойно и отчетливо, приблизившись к ней. – Я пытался мягко обращаться с тобой, спокойно убеждал тебя, кричал на тебя. Ничего, кажется, не помогло, поэтому придется применить силу.

С молниеносной быстротой Джошуа схватился за лацканы двумя руками. Вдруг резким движением он разорвал их, как будто распростер крылья несчастной птицы. Материал затрещал, и через секунду на руках уже висели клочья. Эллин онемела от изумления и прижала оголенные руки к кружевному белому лифчику на груди. Но Джошуа не был доволен творением своих рук. Он быстро подхватил бледно-голубое платье, которое выбрал из гардероба, и нашел его вырез. Он набросил платье на ее голову, и юбка каскадом слетела вниз, как быстрый голубой водопад. Снизу Джошуа схватил юбку от костюма и тянул ее, пока не разошлись швы. Костюм превратился в воспоминание.

Когда снова показалось ее лицо, оно горело от унижения.

– Я думаю, теперь я справлюсь сама, спасибо, – дрожащим голосом сказала Эллин.

– Я не верю тебе. И в любом случае, не оставлю тебя здесь одну утешать свою оскорбленную гордыню, – он потянулся за рукавом, чтобы вдеть в него ее руку.

– Не трогай меня! – прошипела Эллин, пытаясь вырваться, но у нее ничего не получилось.

– Это, моя милая, полностью зависит от твоего поведения. Повернись.

Он сказал это таким голосом, что его невозможно было не послушаться. Когда Эллин поправила лиф и рукава, он застегнул его на спине, только немного повозившись с петлями и пуговицами. Застегивая верхние пуговицы, он подавлял желание придушить ее.

Дрожащими от бешенства пальцами Эллин приколола воротничок и брошь в виде камеи, вздрогнув от того, что поранила палец. Она яростно обсосала его, обратив на Джошуа самый хмурый свой взгляд, и прошествовала мимо такого же хмурого Цербера выбрав пару туфель для завершения ансамбля. Никто и никогда в жизни не ставил ее так быстро на свое место. Она хотела ударить Джошуа, но побоялась – он казался таким грозным, что мог ударить в ответ.

– Можешь идти, – выдавила Эллин, задыхаясь от ярости. – Под это платье нужна нижняя юбка, а в этом вопросе я тебе не доверяю. Я сомневаюсь, что Морган Меллет вообще их носит.

Джошуа засмеялся громким искренним смехом, что еще больше разъярило ее.

– Ну, моя милая миссис Мэннерс, – откровенно заявил он, и лицо его оживилось от радости. – Мне кажется ты ревнуешь!

– Ты невыносим! – закричала Эллин, и так как под рукой не оказалось воды, она швырнула в него свой кошелек.

Мистер и миссис Джошуа Т. Мэннерс приехали в Пимлико в самый разгар солнечного дня, сиявшие и удивительно довольные, как две воркующие голубки. Любящая жена была красива, а снисходительный муж вежливым и внимательным. Любому, кто их не знал, а единственными знающими была эта счастливая чета, Джошуа Т. Мэннерс казались истинным портретом супружеского счастья, опровергая неприятный случай, напечатанный до этого.