Шелли Такер - Запретное прикосновение

— Вот уж нет! Позволь тебе не поверить. Гунлауг неприступен, и запоры там надежны. Впрочем, даже если мой брат на воле, это не имеет большого значения. Моя власть крепка, трон у меня в руках, Шалон тоже мой. И эта женщина принадлежит только мне!

Ройс почувствовал, что кто-то вошел в комнату. Затем раздался негромкий спокойный голос:

— Ты заблуждаешься, мой дорогой брат. И свидетельство тому — мое присутствие здесь.

Дамон смотрел на него, словно не веря своим глазам. Бледный, как будто увидел привидение.

Ройс встретился взглядом с Кьярой и подал знак, который она поняла без слов. Вспомнив его уроки, она сильно ударила локтем Дамона в живот и одновременно пнула ногой по голени.

Тот взвыл и согнулся вдвое, отпустив ее и чуть не выронив из рук кинжал, а его жертва метнулась вперед и прильнула к широкой груди Ройса.

Впервые за долгие девять дней он испытал истинное облегчение, сжимая ее в объятиях и шепча почти беззвучно:

— Ты со мной, малышка. Со мной…

Она рыдала у него на груди, прижимаясь окровавленной щекой к одежде.

— Все кончено, Дамон, — так же спокойно произнес Матиас. — Я обо всем поведал нашим людям, и они поддержали меня. Можешь сам спросить их об этом.

Он обвел рукой комнату, которая постепенно заполнялась баронами, советниками, стражниками, поднявшимися сюда вслед за Матиасом.

— Они знают, где я был и кто заточил меня туда.

Страх сменил ненависть в глазах Дамона, когда он увидел толпу молчаливых людей и понял, на чьей они стороне.

Матиас продолжал:

— Я рассказал им, что случилось однажды ночью, четыре года назад, после того как провалились переговоры о перемирии. Тогда я заявил тебе, что решил оставить свои занятия в монастыре и посвятить себя делам государства. Ты втянул нас в кровопролитную, никому не нужную войну и хотел воевать, несмотря ни на что. — В его голосе звучала неподдельная горечь. — И я не таясь признался, что хочу исправить, пусть с запозданием, свою ошибку, — взять управление страной в свои руки. Но в ту ночь я совершил еще один промах, Дамон, и он едва не стоил мне жизни. Я доверился тебе, как брат брату.

— Но ведь я сохранил тебе жизнь! — крикнул Дамон, по-волчьи оскалившись. — В чем ты меня обвиняешь? Ты всегда предпочитал монашеское уединение, и я не препятствовал тебе.

В голосе Матиаса впервые послышался гнев:

— Есть некоторое различие, дорогой Дамон, между монастырем и темницей. Ты не находишь?

Дамон обратил свой злобный взгляд на Ройса:

— А как, черт вас всех побери, сумели вы добраться до моего брата?

— Если это теперь имеет значение, — ответил тот, — могу сказать. С помощью тех людей из Тюрингии и Шалона, что питают к вам ненависть и не желают видеть вас на престоле.

— Значит, заговор?

— Называйте как вам угодно.

— А еще крест из черного камня, — вступила в разговор Кьяра, — что лежит вон там, на шкафу, тоже поведал о местонахождении принца Матиаса.

— И вы?! — Дамон чуть не захлебнулся от злобы. — Моя законная супруга, предали меня?!

— Вас предали ваша властность и жадность, — возразила Кьяра, а Матиас добавил:

— И твоя жестокость. Смирись с судьбою, Дамон. Твое правление окончено.

Дамон метался по комнате, как волк в клетке.

— Нет! — крикнул он. — Нет! Вам не отнять у меня короны! Всю жизнь я был младшим, и мне приходилось довольствоваться крохами с чужого стола. Я…

— У тебя было все, — перебил Матиас. — Но ты хотел еще и еще. Больше богатства, больше власти, больше поклонения и славословий в свой адрес. И ты получил это, отняв у меня власть. Скажи честно, брат, стал ты от этого счастливее?

— Я должен был взять в свои руки бразды правления! — выкрикнул Дамон. — Потому что ты, привыкший к своим книгам и молитвам, был бы чересчур мягок и нерешителен. Ты всегда был слаб и немощен.

— Ой ли, брат? Ты ошибаешься! Слабый человек не выдержал бы четыре года заточения на скале Гунлауг. А я, как видишь, выстоял и остался полон жизни и решимости. Чтобы стать хорошим правителем, вовсе не обязательно быть насильником или убийцей. У меня достаточно сил, чтобы править, ручаюсь.

— Что же, тогда подтверди свои слова! — воскликнул Дамон. Он бросился к стене и схватил висевший там меч. — Я должен был убить тебя четыре года назад. Отойди подальше, если боишься, или я не замедлю исправить свое упущение!

Ройс и еще несколько человек выступили вперед, намереваясь, если понадобится, защитить Матиаса, но тот остановил их.

— Я принимаю вызов, — спокойно сказал он и, не сводя глаз с Дамона, протянул правую руку Ройсу. — Окажите мне честь и дайте свой меч, Феррано.

— О, принц, — прошептала в тревоге Кьяра.

Матиас взглянул на нее, и их глаза впервые встретились.

— Не пугайтесь, ваша светлость, — произнес он с улыбкой. — Я предчувствовал, что такой момент, к сожалению, может наступить. Но я вовсе не собираюсь умирать. — Улыбка его угасла, когда он вновь повернулся к Дамону. — Я уже отступил однажды, и это дорого обошлось моим подданным. — Его голос окреп. — Больше я не отступлю!

Ройс молча вручил ему оружие — меч отца, который был безжалостно убит воинами Дамона вместе со всеми своими близкими и потом похоронен принцем Матиасом.

Приняв меч, принц скинул домотканый плащ, и присутствующие не без удивления отметили, что под ним скрывалось ладное, мускулистое тело. Заметил это и Дамон.

— Не так уж плохо тебе было, как я посмотрю, на скале Гунлауг, — сказал он язвительно.

— Чем же еще заниматься в холодном узилище, как не ежедневными упражнениями? — Матиас играючи подбросил в руке тяжелый меч. — Кроме того, повторяю, я ожидал этого часа.

Некоторое время братья смотрели друг на друга. Что промелькнуло за эти считанные мгновения у них перед глазами? Быть может, они вспоминали свои совместные детские игры? Долгие вечера за общим столом? Смешные тайны, которые поверяли друг другу?

Дамон отвернулся первым.

— К бою, — проговорил он, — и мы еще посмотрим.

С этими словами он бросился вперед.

Начался поединок.

Ройсу стоило огромных усилий не вмешиваться в происходящее: ведь от исхода боя зависит не только судьба двух стран, но и судьба Кьяры. А значит, и его собственная.

Однако Матиас сам вправе решать, вступать ему в битву с собственным братом или нет, и никто не смеет вставать у него на пути. Даже его спасители.

Кьяра же похолодела от ужаса, потому что почти не сомневалась, чем завершится поединок. Конечно же, Дамон убьет Матиаса и останется на троне; повстанцы вынуждены будут смириться с тем, что произошло; Ройсу придется бежать, а она останется в жестоких руках Дамона и станет молить Бога, чтобы скорее закончился ее земной путь. Пока же она захлебывалась от рыданий, уткнувшись в плечо Ройса.