Хизер Грэм - Влюбленный мятежник

— Вот так и должно быть всегда. У нас мало времени. Так давай насладимся им, любовь моя. Давай останемся здесь, запремся в своей башне и испытаем la petite mort[7] еще и еще раз в объятиях друг друга.

Аманда улыбнулась, захваченная и очарованная его обаянием. Но тут они оба вздрогнули от какого-то неясного звука за дверью. Эрик нахмурился, быстро подошел к двери и распахнул ее настежь.

Там никого не было. Эрик закрыл и запер дверь, затем обернулся к ней. Вытащив рубашку из бриджей, он медленно расстегнул пуговицы, и рубашка упала на пол ворохом белых кружев. Приподнявшись на локте, Аманда следила за мужем. Эрик снял башмак, затем другой и повернулся к ней лицом, уперев руки в бока.

— Ну, жена, тебе придется ублажать меня сегодня.

Она рассмеялась, чувствуя душевную боль оттого, что он уезжает, и полная решимости взять все от немногих оставшихся у кия; часов. Ее ресницы опустились вниз знойными полумесяцами, и она взглянула на него из-под них с выражением расслабленной чувственности.

— Мой дорогой лорд Камерон, я безмерно наслаждаюсь этим любопытным представлением! Ведь еще едва наступил полдень, а вы уже думаете о… — Аманда, задохнувшись, прервала свою тираду, так как он, как леопард, бросился к кровати и, шутливо рыча, навалился на нее.

— Любвеобильная женщина, — укоризненно прорычал он. Его пальцы сплелись с ее, губы запечатали рот поцелуем, и, когда он наконец завершился, Аманда уже не смеялась, а смотрела ему в глаза с жаждой и желанием, забушевавшими внутри. Эрик скинул одежду, ее платье мгновенно оказалось отброшенным в сторону, и вот уже они стояли на коленях, глаза в глаза, охваченные нетерпением. Они нежно гладили друг друга, лаская плечи, бедра. Первой не выдержала Аманда, и Эрик опрокинул ее на спину. Впереди у них был весь день, и им хотелось продлить удовольствие, продолжать касаться друг друга без конца. Желание, медленное, сладкое, захлестнуло их целиком. Они нежились в ленивой истоме, временами взрывавшейся бурей чувств, когда одни ласки сменяли другие.

…Наступило утро. Проснувшись, Аманда обнаружила, что муж пристально смотрит на нее. На секунду ей показалось, что в глубине его глаз она заметила мучительную боль» но он тут же овладел собой и теперь выглядел просто хмурым. Коснувшись ее щеки, он предупреждающе произнес:

— Аманда, веди себя как следует в мое отсутствие. Не предай меня снова. Не предай свое сердце, любимая. Ибо на этот раз я не смогу простить.

Она натянула простыню до подбородка.

— Как я могу предать тебя? Ведь патриоты правят теперь в Виргинии!

— Но губернатор Данмор находится на своем корабле в устье Джемса, недалеко отсюда, любовь моя. Совсем недалеко. — Он вздохнул и стал накручивать локон ее волос на палец. — Аманда, я взял тебя в жены, я твой муж и помню, что жена должна следовать за мужем. Но сегодня я говорю тебе: если хочешь уйти — сделай это. Сделай это сейчас, и я благословлю тебя. Я могу посадить тебя на корабль, и еще сегодня, прежде чем я уеду, ты увидишься с губернатором.

— Нет! — поспешно выкрикнула Аманда.

— Можно ли расценивать это как признание, что ты перешла на сторону патриотов? — спросил он.

Она покраснела и покачала головой:

— Нет, Эрик. Я не могу лгать тебе. Но… и не хочу оставлять тебя.

— Тогда осмелюсь предположить, что ты наконец проявляешь пусть слабое, но все же чувство ко мне?

Она бросила на него быстрый взгляд и подумала, что он дразнит ее, так как в его глазах светилось озорство. Девушка покрылась пунцовым румянцем.

— Ты знаешь, что я…

— М-м-м, — промычал он, и прозвучало это жестко. — Я знаю, что тебе, кажется, больше нравится быть со мной — с мятежником, — чем находиться под опекой отца. Это трудно назвать комплиментом, мадам.

— Эрик, ради Бога, не будь столь жестоким в такой момент…

— Прости, любимая. Правда, прости, — пробормотал он. Она казалась такой искренней. Ее волосы растекались пламенеющей рекой вокруг нее. Белая простыня была натянута высоко, а в глазах, готовых брызнуть слезами, плескались все ее переживания.

Он отбросил в сторону простыню и лег сверху.

— Еще разочек, любовь моя. Излейся на меня, позволь своей нежности проникнуть в меня еще раз. Ради предстоящих мне холодных ночей — вдохни огонь мне в душу. Жена, отдай себя мне!

Ее руки обвились вокруг него. Она отдалась ему так, как никогда раньше, и действительно ощутила, что он словно оставил частицу себя самого внутри нее и взял ее пламя, которое согреет и уймет холодную дрожь, когда всплывет в памяти как-нибудь ночью.

Но вот близость завершилась, и Эрик понял, что пора подниматься.

Аманда осталась лежать в постели, в то время как он потребовал себе ванну. После того как он закончил, она тоже искупалась, а затем помогла мужу одеться. Помогла застегнуть перевязь, а завершив это, поплотнее запахнула тяжелый плащ, чтобы Эрику было теплее. Он притянул жену к себе и прижался губами к ее лбу, чувствуя, как истекают последние секунды их близости.

Затем он оторвался от нее и вышел из комнаты. Она медленно последовала за ним вниз по лестнице и дальше на крыльцо, где он седлал коня, а пятеро добровольцев, вызвавшихся сопровождать его, ожидали поодаль. Она протянула ему подорожный кубок.

— Будешь молиться за меня? — спросил Эрик.

— От всей души! — прошептала она.

Он улыбнулся:

— Я разыщу Дэмьена ради тебя. И постараюсь писать как можно чаще. Береги себя, любимая. — Он наклонился и поцеловал ее.

Аманда закрыла глаза, отдавшись ощущению его губ на своем лице. Но их тепло вскоре сменилось холодом.

Эрик ускакал, а она стояла на крыльце и махала рукой, пока еще могла его видеть. Потом развернулась и, взбежав по лестнице, вернулась в свою комнату.

Но комната тоже показалась какой-то выстуженной. Она начала плакать, сотрясаясь от рыданий, и все никак не могла остановиться. Но вот слезы высохли, и Аманда решительно сказала себе, что нужно брать себя в руки. Ее слезы напрасны. Ничего плохого не случится, и Эрик вернется. Они выдержат этот шторм, они выживут.

Он вернется домой…

Прошло около двух недель с отъезда Эрика, когда однажды к ней в гостиную зашел Кэссиди и сообщил, что прибыл гость. Вид дворецкого заставил ее нахмуриться и сразу спросить:

— Кто это?

Слуга низко поклонился.

— Ваш отец, миледи.

— Мой отец! — Вздрогнув, Аманда вскочила, опрокинув чернильницу, — девушка занималась бухгалтерскими книгами. Ни она, ни Кэссиди не заметили пролившихся чернил. — Он прибыл… один? — спросила она. Побережье теперь было опасным для Найджела Стирлинга. Он, как она слышала, отсиживался на реке вместе с лордом Данмором и… Робертом Тэрритоном.