Сьюзен Грейс - Леди-судьба

– Зовите меня просто по имени – Майлс. Я знаю, что вы дружите с Тори, поэтому оставьте пустые формальности. И знаете что, расскажите нам лучше о том, как обстоят дела у Джеффри.

– Может быть, нам лучше пройти в гостиную? – покосилась по сторонам Люси. – Там нас никто не побеспокоит. После вашего отъезда, Виктория, туда никто еще не заходил, только сегодня там были горничные – наводили блеск перед вашим возвращением.

Маленькая гостиная, примыкавшая к спальне Виктории, была выдержана в кремовых тонах. В ней стояло несколько мягких стульев и диван, развернутый к камину, перед которым лежал красивый персидский ковер.

Когда все уселись, Люси подтвердила все, что Майлсу довелось услышать о состоянии герцога.

– Его светлость просто стал другим человеком после того, как увидел ваше письмо. С того дня у него не только появился аппетит, но даже стали понемногу двигаться руки и пальцы. Правда, доктор говорит, что улучшение пока незначительное, но после вашего приезда, Виктория, он быстро пойдет на поправку, я в этом уверена.

– Мы можем увидеть Джеффри? – спросил Майлс.

– Сейчас он спит. Отдохните немного и вы, обождите, пока герцог проснется, – ответила Люси, поцеловала Викторию в щеку и направилась к двери, повторив на ходу: – Как я рада, что вы снова дома, Виктория!

За Люси закрылась дверь, и Майлс нежно обнял Кэтрин. Она с тревогой сказала, теснее прижимаясь к его груди:

– Как я взгляну ему в глаза? Мне так стыдно – и перед ним, и перед Люси. Терпеть не могу ложь.

– Что поделаешь, так надо, – ответил Майлс. – Люси должна думать, что ты – Виктория, так нам будет легче убедить Джеффри. Все будет хорошо, любимая, вот увидишь.

И он нежно поцеловал губы Кэтрин.

– Я сделаю все, что в моих силах, Майлс, – вздохнула Кэтрин. – Я сделаю все, чего бы мне это ни стоило.

Спустя несколько минут принесли ужин, и они оба на время забыли о делах, об Эдварде и о необходимости лгать, наслаждаясь короткими минутами отдыха, когда им можно было побыть наедине.

Когда слуги вернулись, чтобы прибрать со стола, Майлс вышел посмотреть, как разместились приехавшие вместе с ним матросы, а Кэтрин решила осмотреть спальню Виктории, но не успела. В дверях показалась Люси и выпалила с порога:

– Виктория, ваш отец проснулся. Я сказала ему, что вы здесь, и он улыбнулся – впервые за долгое время! Пойдемте скорее, он ждет!

Не давая Кэтрин времени на раздумья, Люси подхватила ее под руку и повела в спальню герцога. Подойдя к двери, Кэтрин наскоро поправила волосы, глубоко вдохнула и шагнула через порог.

Джеффри Карлайл сидел в постели, откинувшись на подушки и не сводя глаз с двери. Лицо его было красивым, хотя и несколько изможденным. Герцог был чисто выбрит и облачен в белоснежную сорочку. На ногах у него лежало мягкое атласное одеяло.

Их взгляды встретились, и первое, о чем подумала Кэтрин, было: «Боже, какие у него необыкновенные глаза! Изумрудно-зеленые и бездонные!» Она осторожно приблизилась, и с каждым ее шагом губы герцога улыбались все шире. Кэтрин присела на край кровати, и тут Джеффри слабо шевельнул правой рукой, словно желая обнять свою дочь. Кэтрин сама взяла его за руку, и в этот момент между ней и герцогом пробежала какая-то искра, и мгновенно растаял лед, сковывавший сердце Кэтрин.

Она припала к груди Джеффри и тихо прошептала:

– Прости меня, папа. Тебе так долго пришлось ждать меня.

Глаза герцога наполнились слезами, а Кэтрин наклонилась вперед и нежно поцеловала его в щеку, а затем уткнулась головой в худое острое плечо.

– Я люблю тебя, папа.

Слабая рука прикоснулась сзади к ее спине, и Кэтрин не смогла больше сдержать слезы, хлынувшие из ее глаз.

Весь мир перестал существовать в эту минуту для них двоих. Но никто и не подозревал, что старшая дочь Джеффри Карлайла наконец-то вернулась домой.

ГЛАВА 22

С того дня Кэтрин проводила в спальне отца все свое свободное время, говорила с ним и не могла наговориться. За неделю Джеффри явно пошел на поправку. Он мог теперь самостоятельно пользоваться ложкой и вилкой, хотя нож и перо были ему еще недоступны. Герцог окреп физически, хотя было видно, как он переживает оттого, что по-прежнему лишен дара речи.

Кэтрин помогала ему разрабатывать руки и даже заказала у местного мастера кресло на колесиках, в котором Джеффри мог теперь передвигаться. Он очень полюбил этот подарок дочери и часто пользовался им.

Однажды поздно вечером Майлс и Кэтрин остались наедине в гостиной и сидели перед камином. Оба они страдали оттого, что вынуждены спать порознь, поскольку Кэтрин по-прежнему делила свою спальню с Люси. Такая возможность, как сейчас, побыть наедине выпадала на их долю не часто.

Майлс нежно поцеловал Кэтрин, крепче прижал ее к себе и сказал:

– То, что происходит с герцогом, – это просто чудо, Кэт. И это чудо совершила ты. Но если бы ты только знала, как я соскучился по тебе!

– Не горюй, англичанин. Воздержание еще никому не повредило.

– La belle dame sans merci! – ответил он.

– Так нечестно, – нахмурилась Кэтрин. – Ты же знаешь, что я не говорю по-французски. Что ты мне только что сказал, Майлс Грейсон?

– Что красивые женщины всегда бессердечны. Почему ты не хочешь пожалеть одинокого влюбленного мужчину, любовь моя?

– Omnia vincit amor. Fata vivam invenient, – ответила она.

– Вот как? Это месть? Я никогда не учил латынь. Признавайся, ты обругала меня?

– Вовсе нет. Просто сказала, что любовь преодолевает все преграды, а против судьбы не пойдешь. Почему ты вдруг решил, что я стану тебя оскорблять?

Майлс поцеловал губы Кэтрин и нежно прошептал: – Je regret, ma cherie. Tu es ma cоеur, ma vie. Je t'aime.

Кэтрин не поняла ни слова, но сумела почувствовать их смысл.

– Господи, как бы мне хотелось понимать французский, – вздохнула она.

Майлс погладил Кэтрин по щеке и сказал, глядя ей прямо в глаза:

– Я сказал, что мне очень жаль, дорогая. Ты – мое сердце, моя жизнь, и я люблю тебя.

И он снова приник губами к ее рту. Их поцелуй длился и длился, дыхание стало учащенным, Майлс сжал сквозь платье грудь Кэтрин.

Трудно сказать, чем бы все это закончилось, если бы не Люси. Она ударилась обо что-то в соседней комнате, вскрикнула от боли, и этот звук вернул влюбленных к действительности.

Майлс недовольно вздохнул, отпрянул от Кэтрин и упал на ковер у ее ног.

– Господи, дай мне сил, – взмолился он. – Когда же наконец мы покончим со всеми делами?

Кэтрин потянулась, чтобы помочь ему подняться с ковра, но Майлс отрицательно покачал головой и сказал:

– Лучше не трогай меня, если не хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью прямо здесь, на полу. – Он прикрыл глаза и добавил: – Поговори со мной о чем-нибудь хорошем. Например, расскажи, о ком ты сейчас думаешь.