Сабрина Джеффрис - Сначала замужство, потом постель

— Если только настоящий убийца не вы и не миссис Харрис.

Дэвид сжал зубы.

— Это сработает лишь в том случае, если ни миссис Харрис, ни один из подозреваемых не будет знать о том, что пропавший дневник — это блеф.

— Вот как? — скептически спросил Пинтер. — Думаете, я поверю в то, что вы не побежите рассказывать о своем плане миссис Харрис, как только покинете это здание?

— Об этом не беспокойтесь. — Дэвид тяжело вздохнул. — Вы арестуете меня и посадите в тюрьму. В этом случае я ничего не смогу сообщить о своем плане миссис Харрис или кому-то из подозреваемых. Поскольку эта информация известна только вам и мне, все может получиться.

Мистер Пинтер прищурился.

— Вы готовы на такие жертвы, чтобы доказать невиновность миссис Харрис?

— Я готов на что угодно, лишь бы доказать ее и свою непричастность к преступлению. Я не хочу, чтобы над моей головой висел дамоклов меч. Я, так же как и вы, хочу узнать, кто убил мою жену. — Дэвид бросил взгляд на закрытую дверь кабинета мистера Бейнса., — Но пока вы будете идти по ложному следу, этого не случится.

— Почему вас так беспокоит поиск убийцы вашей жены? Ведь ее смерть расчистила путь для вас и вашей… подруги.

— Моя жена заслуживала лучшей участи, нежели быть утопленной в собственной ванне, а я не смог защитить ее. Но я не допущу, чтобы убийца избежал виселицы.

Пинтер с минуту смотрел на Дэвида, а потом на его губах заиграла странная еле заметная улыбка.

— Вообще-то план неплохой. Жаль, я сам до этого не додумался. Если предположить, что наш убийца недостаточно умен и не заметит ловушку, затея может удастся.

— Если нет, вы ничего не потеряете, — заметил Дэвид, а потом язвительно добавил: — Я-то все равно уже в тюрьме.

— Но ведь вы понимаете, милорд, что я не могу посадить вас за решетку.

— Почему?

— Потому что вы пэр. У нас в руках настолько незначительные улики против вас, что ваши знакомые и семья поднимут крик, еще больше затруднив мою работу. У вас есть влиятельные друзья в правительстве. Например, герцог Фоксмур, действующий военный министр. Я не хочу, чтобы против меня ополчился весь мир. Кроме того, если я арестую вас за убийство, у настоящего убийцы не будет стимула искать дневник.

— Хорошо. Поступайте как знаете, — разочарованно произнес Дэвид. — Но не забывайте, что мои влиятельные друзья одновременно являются друзьями миссис Харрис. И если вы намерены преследовать ее в качестве подозреваемой…

— Позвольте мне закончить, милорд. Я просто хотел сказать, что в тюрьму вы не отправитесь. Я предлагаю другое. Вы останетесь в своем лондонском доме, но так, чтобы об этом никто не знал. А мои люди будут вас охранять. Семье вы сообщите, что уехали к другу за город, чтобы скрыться от прессы, а дом в Лондоне закрыли.

Дэвид вздохнул с облегчением. Пинтер решил все же принять его план. Слава Богу.

— А как же быть со слугами, которые обычно остаются охранять дом?

— Предоставьте им отпуск, а их обязанности будут выполнять мои люди. Но все должно выглядеть так, будто дом пуст. Что проку устраивать мышеловку, если преступник разгадает наш замысел.

— Спасибо вам, — произнес Дэвид, — за то, что приняли во внимание мое предложение, и за то, что дали нам с миссис Харрис шанс оправдаться.

Взгляд Пинтера стал жестким.

— Я хочу попробовать этот необычный подход к делу, но у меня нет твердой уверенности, что он сработает. Я не могу надолго задействовать своих людей в операции, которая, возможно, не даст результатов.

— Понимаю. Я подозреваю, что убийца Сары состоял с ней в довольно близких отношениях и знал, где она хранит вещи. Думаю, он не устоит перед соблазном и попытается дневник выкрасть.

— В ваших интересах надеяться, чтобы это предположение подтвердилось, — сухо произнес Пинтер. — Возможно, сейчас у меня не хватает улик, чтобы арестовать вас, но если вы виновны, я это докажу.

— Я и не сомневался. — Дэвид бросил взгляд на закрытую дверь кабинета. — Но у меня есть три просьбы, которые, я надеюсь, вы удовлетворите в обмен на то, что я позволил вам распоряжаться моей жизнью.

Пинтер нахмурился.

— И что это за просьбы?

— Поскольку я не смогу использовать свою осведомленность во вред следствию, думаю, вы могли бы, по крайней мере, сказать мне, кто привлек ваше внимание к этому делу?

Впервые за утро на лице Пинтера отразилось беспокойство.

— Если честно, милорд, мы не знаем.

— То есть как это — не знаете?

— Мы получили анонимное письмо, в котором автор советовал нам повнимательнее присмотреться к предсмертной записке вашей жены, К письму прилагался счет из магазина и информация о том, что ваша жена собиралась пообедать с подругой — в день после своей смерти. Мы побеседовали с подругой, и та все подтвердила, хотя и не припомнила, чтобы кому-то об этом рассказывала.

— Стало быть, письмо мог написать кто угодно — мой шурин, лакей и даже этот проклятый ростовщик Тиммз, если он встречался с Сарой в день ее смерти и та упомянула об обеде с подругой.

— Ваш шурин?

Дэвид вздохнул. Он не хотел навлекать на Ричарда подозрение раньше времени, но и не мог допустить, чтобы мальчишка отравил жизнь всем, кого любил Дэвид.

— Я говорю о брате Сары Ричарде Линли. Он обвинял меня в ее смерти с того самого дня, когда она якобы покончила с собой. Неделю назад он попросил у меня денег, но я ему отказал, потому что Ричард такой же заядлый игрок, как и Сара. Думаю, он вполне способен на месть.

Пинтер достал из кармана блокнот и сделал в нем пометку.

— Наверное, нам стоит поговорить с мистером Линли. Если он написал письмо, нам необходимо знать об этом. Если он знает больше, чем говорит, мы это установим.

— Хорошо. Но есть и еще одна просьба…

Дэвид коротко обрисовал ситуацию с Тиммзом. Пинтер вновь что-то записал в блокноте, пообещав присмотреться к ростовщику, хотя и согласился с Дэвидом в том, что Тиммз не смог бы пробраться в спальню к Саре незамеченным.

Убрав блокнот в карман, Пинтер произнес:

— Вы высказали мне две просьбы, какова же третья?

— Прежде чем мы уедем, я хотел бы поговорить с миссис Харрис.

— Я не могу позволить вам разговаривать с ней с глазу на глаз иначе…

— Знаю. Иначе затея с мышеловкой лишена смысла. Но вы можете присутствовать при этом разговоре. Я должен заставить ее понять, почему я сделал то, что сделал.

В глазах Пинтера на мгновение вспыхнуло нечто очень похожее на сострадание.

— Хорошо. Только недолго.

Они вернулись в кабинет. Шарлотта смотрела в окно, пока Бейнс складывал в саквояж сыщика переписку за все четырнадцать лет.