Дебора Джонс - Под небом Италии

– Иди ко мне, – снова позвала она, и это было ее единственным ответом на все его невысказанные вопросы.

– Франческа, – едва слышно прошептал Бельдан, – мне придется сделать тебе больно. Только сегодня, и никогда больше.

Она, задыхаясь, кивнула.

– Я люблю тебя, Франческа, и не хочу причинять боли. Но Бельдан понял, что для нее больнее его колебание.

И, сливаясь с любимой, вошел глубоко внутрь, устраняя последнюю, тонкую преграду, которая еще стояла между ними.

– Ты всегда такой осторожный? – спросила Франческа. Она лежала в его объятиях и чувствовала, что они становились все крепче и крепче, будто Бельдан боялся, что она могла убежать. Но она не хотела бежать. Взяла его за руку, попыталась вглядеться в лицо, но в темноте ничего не увидела. – С другими вел себя так же? Чтобы не оставлять незаконнорожденных детей?

Но Франческа понимала, что причина не в этом.

– Я собираюсь на тебе жениться, – ответил он. – А это значит, что наши дети не могут быть незаконнорожденными.

На мгновение в комнате воцарилась такая тишина, что Франческе показалось, что она слышит, как струится кровь по ее сосудам.

– Другие женщины были опытнее, – продолжал Бельдан. – Они предохранялись. Ты у меня вторая девственница после Анны.

– Бедная Анна! – Голос Франчески был полон участия.

– Я не хочу, чтобы ты забеременела. Не могу тебя потерять, просто не вынесу. Мне не нужен сын, потому что...

– У тебя есть Ги? – Она сжала его руку. – Нет, Бельдан, теперь нет ни Ги, ни Анны, теперь мы только вдвоем. Нельзя, чтобы мы остались неудовлетворенными.

– Меня удовлетворить не так-то легко, – попытался отшутиться он, но его беззаботный тон не обманул Франческу.

– Твое семя у меня на бедре, а не внутри, где ему место, – мягко укорила она и затаила дыхание.

– Неужели ты заметила? У тебя же нет никакого опыта. – Голос из темноты прозвучал покаянно, и Франческа поняла, чего стоило Бельдану произнести такие слова и не выпустить ее руки. Она провела языком по его губам и ощутила на них солоноватый привкус крови. Вот чего стоила рыцарю его железная выдержка.

– Как я могла не заметить? Ты прав, у меня нет опыта, и я не знаю, как предохраняться. Но я не ребенок и понимаю, когда доставляю удовлетворение.

– Это не ты, Франческа.

– Да, не я. А ты – это не ты. Нас теперь двое, и мы – единое целое.

Бельдан ничего не ответил, но она почувствовала, как напряжение покинуло его тело. И от этого в ней пробудилась надежда.

– Может, попробуем еще?

Бельдан расхохотался, и смех этот был абсолютно искренним.

– В данный момент это совершенно невозможно, моя дорогая экс-девственница. Вот немного отдохну и тогда не дам тебе покоя.

Но Франческа и не хотела покоя. И когда забрезжил рассвет, она помогла разогреться любовнику, как до этого он помогал ей. Огонь в камине давно погас, угли потухли, но им не было холодно. Потому что они затерялись друг в друге – в касаниях шелковистых тел, в мягких и сочных прикосновениях языков.

Он притянул ее к себе. Франческа изогнулась, словно сказочная птица Феникс, волосы разметались земным пламенем. И он изверг в ее лоно горячее семя. Франческа закричала, и в ее крике была любовь. Их чувство дало им силу, они обновились и навсегда восстали из пепла.

ГОРОД

Глава 22

Франческа ощутила на сомкнутых веках солнечное тепло – признак нарождающегося дня, – но в ее голове не утихала литания, звучавшая радостным обещанием любви. «Неужели я в самом деле говорила это ночью? Неужели доставила ему такое же наслаждение, как и он мне? Кричала, когда он оказался во мне? Умоляла ко мне прикоснуться? Сама направляла его руку? Неужели это была я?»

В утреннем свете Франческе пришлось признаться, что до прошлой ночи, до того как она узнала Бельдана, ее душа оставалась душой ребенка в теле женщины. Раньше она слышала о любви из песен трубадуров, из книг и время от времени от не всегда трезвой матери. Но она никогда не слышала о страсти. Но ведь именно страсть определяла все эти годы ее наивные желания. И сейчас эти желания стали реальностью. Имя этой страсти Бельдан. Его запах, его дыхание, тепло его тела. Сознание, что стоит открыть глаза – и он рядом.

И Франческа открыла глаза.

Бельдан с сосредоточенным лицом сидел перед ворохом карт. Но что-то подсказало Франческе, что он только что смотрел на нее и отвел взгляд лишь секунду назад. Она это знала, а знание, как учил ее отец, – та же сила.

Графиня сладко потянулась.

– Как хорошо, что я наконец соответствую своей репутации шлюхи. Ты превратил меня в нераскаявшуюся „ грешницу, Бельдан, и я тебе за это благодарна.

Рыцарь иронически поднял бровь, и его глаза засветились смехом.

– Не слишком привыкай к вольному житью, потому что я собираюсь сделать из тебя пристойную матрону, как только покончу с делами в Риме.

Рим. Франческу насторожило это слово. Она вспомнила, как легко ее любимый прикончил юного рыцаря в тосканском лесу, и в ее душу закрался страх. Но сейчас она была счастлива, и веселый огонь опять потрескивал в очаге. В комнате с вечера осталось множество еды. Запах яблок и сидра заставил ее желудок сжаться от голода. «Какая же это любовь?» – ужаснулась она. Но в комнате, рядом, находился ее возлюбленный, который был лучше всех тех, о ком пели трубадуры. Он смотрел на нее и улыбался.

– Проголодалась?

Как он ей нравился! Франческа ощутила себя законной женой с двадцатилетним стажем, и ее страх словно по мановению руки исчез. Она протерла глаза, прогоняя остатки сна, сбросила одеяла и, не поправив растрепавшиеся волосы, уселась на колени к Бельдану.

– Да, я чувствую голод. По тебе.

Такой Франчески Бельдан еще не знал и на мгновение растерялся. Он, как и она, привык держать себя в руках и обуздывать страсть и теперь был немного озадачен. Но уже в следующую секунду он поцеловал Франческу и прижал ее к груди. К самому сердцу. Но она отстранилась и рассмеялась.

– Давай сначала поедим.

К вчерашнему великолепию Саверио прислал им горячего, только что из печи, хлеба, жирного молока в глиняных тосканских кружках, лимонов и горьковатых красных сицилийских апельсинов. Франческа съела и утреннюю порцию, и большую часть предназначавшегося на ужин сыра и соленого пармского окорока. «Никакие деликатесы во дворце Арнонкура не могут сравниться с этой простой и вкусной пищей», – решила она. Бельдан тоже ел с удовольствием, и от этого Франческа ощущала себя счастливой. А когда заметила, что он то и дело поглядывает на нее, обрадовалась еще больше.

Они пили молоко, целовались и весело болтали. Бельдан рассказывал о дороге в Рим, объяснив, что намеревается оставить ее у монахинь матери Катерины. Он поклялся, что вернется сразу же, как только «узнает то, что необходимо узнать, и сделает то, что требуется сделать». Произнося эти слова, он смотрел на огонь, и его лицо было суровым. Но вот он повернулся к Франческе, его черты разгладились, и он опять улыбнулся.