Карен Монинг - Избранница горца

— Так что это за Темная Книга? — спросила Джесси. — Чем она опасна?

— Судя по тому, что о ней знали Драгары, — сказал Дэйгис, — в ней содержатся заклятия, которые открывают реальности, контролируют и меняют течение времени, могут даже уничтожать миры. Хуже того, помимо всех возможных темных заклинаний, в ней содержатся истинные имена самых сильных Видимых и Невидимых, их элиты.

— Думаю, нелегко копаться во всем, что оставили в твоей памяти Драгары, — осторожно отметил Драстен, глядя в глаза брату.

Дэйгис сухо ответил:

— Нелегко. В моей голове словно засела книга на тысячи страниц. И в ней содержатся детали, которые так или иначе раздражали Драгаров. Я знаю о Темной Книге, потому что они хотели, чтобы я охотился за ней, пока ищу другие тома и пытаюсь от них избавиться. Они много о ней думали. — Он едко улыбнулся. — Не только я жаждал свободы, они тоже очень хотели вырваться из меня. Это помимо всего прочего.

— А чем так страшны эти истинные имена? — спросила Джесси.

Так странно было думать о том, что Дэйгис держит в голове воспоминания тринадцати других людей. Интересно, а голова у него от этого не болит?

— Тот, кто знает истинное имя Туата де Данаан, — сказал Кейон из зеркала, — получит власть над Фейри и сможет приказать им что угодно, вплоть до самоуничтожения.

— Но я думала, что Фейри бессмертны, — удивилась Джесси.

— Так и есть, — сказал Кейон. — Очень редко кто-то из них умирает, их почти невозможно уничтожить, но все же такое случается. Фейри обладают неимоверной силой. В руках плохого человека Темная Книга может угрожать их силе. Беспринципный человек может создать полный хаос, уничтожить не только наш мир, но и другие. Темная Книга написана сложным шифром, который, по слухам, меняется всякий раз, когда ее открывают, но Лукан узнал несколько кодов, когда получил копии страниц. На это у него ушло много лет, но он справился. И я не сомневаюсь, что он сможет сделать это снова.

— Как ты думаешь, где Темная Книга была все это время? — спросила Хло у Кейона. — Она ведь исчезла на долгие тысячи лет, так?

— Айе. Мы с Луканом считали, что давным-давно какой-то клан был либо назначен, либо сам вызвался стать стражем Книги точно так же, как Келтары стали хранителями знания. — Глаза Кейона потемнели. — Судя по всему, недавно с этими стражами что-то произошло, потому что информатор сообщил Лукану, что книга снова появилась и несколько человек ее видели. Все эти люди уже мертвы. Тот человек — его тоже убили за несколько недель до того, как было украдено зеркало, — смог достать списки нескольких страниц, прежде чем Книга снова исчезла.

— Значит, недавно Книгу видели люди! — воскликнула Хло.

— Айе.

— А вы уверены, что это действительно Темная Книга? Настоящая? — спросила Гвен.

Кейон кивнул.

— Я видел копии этих страниц. Лукан в своем кабинете не таился. Думаю, он делал это отчасти потому, что хотел заручиться моей поддержкой, поскольку я всегда был лучшим кол… э… друидом.

— Ага, но застрял в зеркале, — пробормотал Дэйгис.

Кейон вскинулся, его глаза сощурились, ноздри раздувались.

Дэйгис пожал плечами.

— Я просто так сказал.

Кейон и Дэйгис уставились друг на друга. Затем Кейон фыркнул и продолжил:

— Сама Книга, судя по всему, настолько сильна, что меняет заполучившего ее человека, и не в лучшую сторону. Даже копии пульсировали темной силой. Это были не просто листы с записями. Я не сомневаюсь в том, что Книга была настоящей. И не сомневаюсь, что рано или поздно Лукан сможет ее заполучить. Завладеть Темной Книгой всегда было главной целью Лукана, и он ни перед чем не остановится, чтобы ее достичь. Я видел, как с каждым веком растут его познания в черной магии и его сила. Он не признает никаких правил. У него нет чести. Я знаю, как он мыслит. И только я могу остановить его.

— Здесь еще два друида из рода Келтаров, — напомнил Драстен. — Я уверен, что мы можем тебе помочь.

— Ты не представляешь, о чем говоришь! Зеркало делает Лукана бессмертным, его нельзя убить привычным тебе способом. Ты ничего не можешь сделать. Или вы готовы сделать себе татуировки? — ласковым голосом произнес Кейон.

Драстен высокомерно на него взглянул.

— Думаю, что нет, — так же высокомерно заключил Кейон. — Мужчина делает то, что должен. Иначе он не мужчина.

— В данном случае с этим утверждением можно поспорить. Нет необходимости доходить до крайностей, — ледяным тоном отозвался Драстен.

— Ох, айе, необходимость есть, дурень ты чертов. Оставьте Лукана мне. И держитесь от всего этого подальше.

— Я не могу поверить в то, что этот Тревейн может оказаться сильнее нас.

Улыбка Кейона светилась мрачным удовольствием.

— Вот оно, уязвленное эго Келтаров. А я-то думал, когда же оно появится. Я допустил ту же ошибку. Я считал, что я намного сильнее. Я и был сильнее. Но поглядите, где я. А я даже не заметил, что к этому идет. Я сам разберусь с Луканом. Вам достаточно дать мне убежище до Дня Всех Святых. И мне нужно будет наложить дополнительную защиту, когда я выйду отсюда в следующий раз. Разрешите это. Большего я не прошу.

Дэйгис молчал, пока Кейон спорил с его братом. Но теперь он склонил голову, и его золотые глаза странно заблестели.

— Теперь я понял, — сказал он. — Вот что ты планируешь сделать. Но я не вижу в этом смысла. Особенно после прошлой ночи.

Джесси показалось или Кейон действительно напрягся? Она внимательно за ним наблюдала.

Ее горец слишком уж демонстративно пожал плечами и сказал:

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Айе, понимаешь.

— Ты не можешь прочитать мои мысли, поскольку мои барьеры установлены и я не убирал их с момента нашей первой встречи. Ты могуч, но не настолько.

— Пока. Да мне это и не нужно. Я знаю, как платят десятину.

— А может, знание, которое ты получил от темных Драгаров, неверно, — холодно сказал Кейон. — Я уверен, что даже они иногда ошибались.

— Нэй, — так же холодно ответил Дэйгис. — Я выяснил это благодаря нашим книгам, в подземной библиотеке, где искал способ избавиться от тринадцати. И я знаю, что ты тоже читал эти книги.

— Что? — спросила Джесси, переводя взгляд с одного горца на другого. — О чем вы говорите?

— Не делай этого, — внезапно попросил Кейон низким и напряженным голосом. — Оставь. Это мужской разговор.

— Нэй, это слишком важная тема, чтобы ее замалчивать. У нее есть право знать.

— Это не тебе решать.

— Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты не ошибался, скрывая это от нее.