Элизабет Стюарт - Где обитает любовь

— Разумеется, отец.

— Дело в том, что я болен. Настолько болен, что лекарь сомневается, что я когда-нибудь оправлюсь.

Ричард нахмурился:

— Почему мне не сообщили раньше?

— У тебя были более важные заботы, чем здоровье старика. И я не упрекаю тебя, что ты мало интересовался мною и домашними делами. Так и должно быть.

Сэр Джон робко улыбнулся. Ричард начал было возражать, но старик прервал его:

— Выслушай меня, Ричард. У меня накопилось многое на уме, и я предпринял далекое путешествие, чтобы высказать хоть часть своих мыслей вслух. Я давно мечтал повидаться с тобой, но ты обходил Уайтбридж стороной. И за это тоже я тебя не упрекаю. Но боюсь, что дни мои сочтены. Правда, напоследок Господь одарил меня радостью. Благословенная весть о твоей женитьбе и то, что де Визи предоставил нам эскорт, — это ответ на мои молитвы.

Проигнорировав слова отца о предполагаемой женитьбе, Ричард заострил внимание на странных действиях Равенсгейта.

— Странно, что де Визи проявляет такой интерес к нашей семье, — произнес он не без иронии. — Мне еще понятно, что он забавляется с Филиппом, как с дрессированной собачкой, но зачем ему искать жениха для Изабель — ума не приложу. Готов побиться об заклад, что у него уже есть на примете какое-нибудь омерзительное чудовище. Все, что он ни делает, направлено лишь на то, чтобы ужалить меня побольнее.

В приступе гнева Ричард стал расхаживать взад-вперед.

— Сядь, Ричард, и выслушай меня, — сухо приказал сэр Джон. Его задели высказывания сына. — Известно, что особой любви между вами нет, и ты вправе отвергнуть помощь де Визи, хотя к нам, твоим родным, он относится с редким великодушием. В конце концов, ты долгие годы вносил деньги на приданое Изабель, вся скопившаяся сумма — это твой вклад, значит, за тобой и последнее слово.

Ричард недоверчиво посмотрел на отца:

— Неужели? Поклянись, что так будет, даже если Жанна решит по-другому.

Сэр Джон вздохнул:

— Клянусь, Ричард.

Они миролюбиво уселись рядышком, и старик продолжил разговор.

— Как и ты, я не очень доволен влиянием барона на Филиппа. Сперва казалось, что все идет к лучшему. Мальчик выбрался наконец из-под материнских юбок и повел себя как мужчина. Но сейчас… — сэр Джон поморщился, вспоминая о каких-то неприятных событиях, — сейчас то, что я вижу, мне очень не нравится. А когда я пытаюсь заговорить на эту тему, Филипп шипит, как озлобленный гусь.

Ричард пожал плечами:

— Филипп сам выбрал свою дорогу. Или за него это сделала Жанна. В любом случае твои увещевания его характер не изменят.

— Верно. Но, может быть, ты повлияешь на него? Несмотря на вашу вражду, Филипп преклоняется перед тобой.

Ричард горько рассмеялся:

— Ты плохо его знаешь, отец.

Но сэр Джон упрямо покачал головой:

— Когда Филипп был маленьким, он тебя боготворил. Это его мать из ревности напичкала ему голову всяким вздором. Конечно, сделанного уже не изменишь, во все-таки прошу тебя, Ричард, удели мальчишке внимание. Я был бы счастлив, если б мог надеяться на ваше примирение. Нет-нет, не сейчас, а когда-нибудь в будущем.

— Против Филиппа я ничего не имею, — медленно, с расстановкой произнес Ричард, сам удивляясь тому, что говорит это вполне искренне. — Мне приятно, что он кое-чего все же достиг. На турнире в Уолмсли он завоевал приз и, как я слышал, проявил себя неплохо в сражении на шотландской границе.

— Вот и скажи ему об этом. Хотя он никогда не признается, но похвала твоя для него многое значит.

— Не обещаю, но постараюсь.

— Хорошо.

Сэр Джон опустил с размаху свою широкую ладонь на столешницу, а потом поднял глаза на старшего сына.

— Есть еще одно, о чем мы должны договориться. Мне нужен мир в моей семье… — Он запнулся, с трудом подбирая подходящие слова. — Я знаю, что был для тебя далеко не лучшим отцом. Скажу больше, иногда я вел себя попросту глупо. Когда ты был малышом, я сражался за короля Генриха и все отдавал войне. Я думал, что займусь воспитанием сына позже. А уж когда скончалась твоя матушка, я понял, что упустил многое — то, что уже никогда не наверстаю.

Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить:

— Я любил ее, Ричард! Я любил всем сердцем, хотя ты вряд ли мне поверишь.

— И поэтому быстро нашел ей замену на супружеском ложе. А ведь и года не прошло после похорон! — цинично заметил Ричард.

Сэр Джон с трудом выдержал обвиняющий взгляд старшего сына.

— Я и не ждал, что ты поймешь меня, Ричард. Ты еще не познал, что такое любовь и что значит потерять дорогое для тебя существо. Со дня, когда ее не стало, мир превратился для меня в пепелище. Но надо было продолжать жить, и Жанна хоть как-то мне в этом помогла. Я продолжал воевать за то, чтобы наше родовое имя было в почете, но и этого не смог добиться. Я сражался за нашу землю, за то, чтобы моя семья ела досыта, но все равно вы все оставались голодными. И тогда я разуверился во всем, за что воевал. Ричарду стало до боли жалко отца.

— Но все-таки у тебя от нее остался сын.

— Да, сын остался, и он есть. Сын, которого я люблю, хотя признаваться в любви не пристало воину, каким я себя считаю, хотя стал слаб и немощен. Говорить я не умею. Ты уж поверь не речам моим, а чувствам.

Ричард не откликнулся, и сэр Джон продолжил свое покаяние.

— Ты осуждаешь меня за Жанну, но она поддержала во мне желание жить дальше. Ты видишь в ней только плохое, но в ней есть и много хорошего. Она была мне верной женой. Не всегда мудрой, тут я с тобой согласен, но наших с ней детей она любит и печется о них. Она успокоила мою душу и тело.

Тут он глянул на сына как-то заискивающе.

— И удовольствия я от нее получил такие, каких раньше не ведал. Я словно улетел на небеса и забыл, грешным делом, что у меня есть ты. И о том, как ты страдаешь, я не догадывался и счастьем своим не делился.

— Я не принял бы от тебя и толики твоего счастья с мачехой, — сказал, как отрезал, Ричард.

— Это я понял. Поэтому, когда лорд Эрли предложил взять тебя к себе, я решил, что счастье свое ты найдешь на стороне. Скажи, я неправильно поступил?

— Ты отторгнул меня, но этим, наверное, и спас. Джеффри Эрли сделал из меня мужчину.

— Ошибаешься. Ты уже был настоящим мужчиной с рождения. Джеффри лишь дал тебе шанс раскрыться. Я горжусь тобой, Ричард, хотя, может, поздно об этом говорю, слишком поздно… Ты всегда был для меня на первом месте, вот почему я так легкомысленно относился к Филиппу. Я не отказывал ни в чем ни ему, ни его матери и тем во многом им навредил. Сможешь ли ты понять и простить меня?

Старик совсем сник, стал заговариваться, потом умолк и принялся рассматривать свои руки в голубых венах и старческих желтых пятнах.