Карен Рэнни - Его единственная любовь

Она онемела и, не отрывая глаз от Дональда, в оцепенении взяла у него из рук пакет. Он, посвистывая, удалился.

Полковник подарил ей платье!

Положив пакет на стол, она осторожно развязала шнурок и сняла бумагу. Внутри оказалось нежно-голубое платье с корсажем, расшитым бледно-желтыми цветами.

Она никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного.

Закрыв дверь, Лейтис сняла свое платье и надела подаренное полковником. Оно подошло ей, будто было сшито по мерке. Правда, платье оказалось немного широковато в талии. Лейтис покружилась по комнате, глядя, как пышная юбка волнами ложится вокруг ног.

Несколько недель назад она бы вернула подарок. Но сегодня в ней практицизм возобладал над гордостью.

Полковник подарил ей платье. Улыбаясь, она покачала головой. Ему снова удалось смутить и озадачить ее.

Оставив дверь открытой, она вышла во двор и загляделась на небо.

День уже клонился к вечеру. Небо медленно темнело. Она смотрела на окрестности замка Гилмур. Бледно-голубая дымка повисла над землей, отчего зеленая трава лощины казалась много темнее, а трещины и складки в скалах заволокло туманом.

Она скучала по Йену. Ей хотелось снова до него дотронуться, чтобы убедиться, что он реальный человек, а не порождение ее фантазии.

Лейтис прошла под аркой и оказалась в часовне. Сколько раз она проделывала это путешествие за последние несколько дней? Она проводила здесь много времени, будто хотела своим присутствием заманить сюда Йена.

По полуразрушенному замку пронесся легкий ветерок, и Гилмур ответил ему каким-то необычайно печальным звуком. Прежде она никогда его не замечала. Почему же ее уши сейчас его услышали? Возможно, потому, что в своем сердце она уже прощалась с этим местом? Или потому, что не знала наверняка, кого все-таки полюбила?

Она смахнула пыль с пола возле окна и села у западной стены, устремив взгляд на озеро.

Алеку оставалось пройти до озера не более мили. Нетрудно оказалось и разыскать судно. Оно обнаружилось недалеко от берега и было похоже издали на жирную утку, распушившую перья, а вместо крыльев у него были паруса цвета слоновой кости.

Он подал сигнал, и некоторое время спустя на воду был спущен ялик, в котором сидел человек и греб к берегу сильно и уверенно.

Алек стоял на берегу, поджидая лодку. Уходящее на покой солнце посеребрило воду, и гладь озера стала забавным подобием зеркала, в котором можно было увидеть собственное отражение.

Алек был высокого роста и великолепно смотрелся на коне, как всегда отмечал Камберленд. Глаза у него были карие, волосы черные, черты лица обыкновенные. Он был одним из многих подобных ему мужчин. В его внешности не было ничего примечательного. Ничто не говорило ни о достоинствах, ни о тайных пороках.

Его портной всегда подгонял ему мундир по фигуре, и он сидел на нем идеально. Камберленд ставил условием, чтобы никто из его подчиненных не стригся коротко. Поэтому Алек завязывал волосы на затылке лентой. Он носил знаки отличия своего полка и особую бляху на жилете, означавшую, что он был отмечен герцогом Камберлендом. Его раздражала необходимость постоянно носить знак, напоминавший ему о человеке, которого он глубоко презирал, но если бы он перестал его носить, это вызвало бы подозрения и неприятные для него пересуды.

В Алеке Джоне Лэндерсе не было ничего такого, что выделяло бы его из многих других людей, которыми он командовал. Ничто не предвещало, что этот человек в военной форме может оказаться замешанным в предательстве.

Лодка причалила к берегу.

– Синьор Лэндерс? – спросил человек, сидевший на веслах.

Он говорил с сильным акцентом.

Алек кивнул, ступая в лодку.

– Капитан ожидал вас много раньше, – с ухмылкой сообщил матрос.

– Я и сам рассчитывал попасть сюда пораньше, – согласился Алек.

Подплыв к судну, он взобрался на борт по веревочному трапу, думая, что поступил правильно, когда юношей предпочел приобрести патент армейского офицера, а не моряка флота его величества. На корабле ему все казалось хлипким и ненадежным, да и само судно, подпрыгивавшее, как пробка, на волнах мощного подводного течения, было не лучше.

Капитан Брэддок оказался невысоким, крепко сколоченным человеком с чисто выбритым круглым лицом, нежно-розовыми щеками и плотно сжатым ртом. На нем была темно-синяя куртка с широкими манжетами, белая рубашка с кружевным воротником и бриджи из буйволовой кожи. Но то, что его одежда была обычной для моряка и столь же неброской, как и его корабль, хотя и безупречно аккуратной, было добрым знаком. Человек, неряшливый в одежде и небрежный в своих привычках, не способный поддерживать дисциплину, не может хранить и тайны.

– У нас мало времени, – сказал капитан вместо приветствия, – скоро совсем стемнеет. А у вас есть навыки лоцмана, чтобы провести наш корабль в эту бухту? – спросил он с некоторым сомнением.

– Я несколько раз лавировал в этом ожерелье из скал, капитан, – честно ответил Алек. – Но мне ни разу еще не случалось проводить через скалы такой большой корабль.

Капитан Брэддок смотрел на него некоторое время, будто пытался определить, насколько он надежен.

– Вы полагаете, мы справимся?

– Думаю, да, – твердо ответил Алек.

– А если мое судно сядет на мель?

– Тогда я беру на себя все расходы по его освобождению и устранению поломок и неполадок, – заверил его Алек.

Капитан удивленно поднял бровь и кивнул человеку, доставившему Алека на борт.

Матрос-итальянец стоял рядом с Алеком, когда они приблизились к скалам, то и дело замеряя шестом глубину воды.

Шест не доставал до дна озера, и это было добрым знаком, потому что у торгового судна тяжелое днище и низкая осадка.

Паруса были спущены, чтобы избежать стремительного хода. Было нелегко заставить судно такого размера сделать поворот, а бухта была слишком маленькой, чтобы дать кораблю возможность свободно маневрировать. Поэтому продвижение вперед шло крайне медленно и осторожно, и Алек начал опасаться, что они не войдут в бухту до наступления темноты.

И все же, наконец, они обогнули самую дальнюю из скал и с легкостью проскользнули в проход. Моряк, стоявший рядом с полковником, продолжал прощупывать шестом дно, но пока что все складывалось как нельзя лучше. Корабль вошел в бухту, как барсук проскальзывает в свою нору.

Алек вздохнул с облегчением, разжал кулаки и впервые за все время позволил себе расслабиться.

– Я долго здесь не задержусь, – сообщил капитан Брэддок.

Алек не мог осуждать капитана за его осмотрительность.

– Я рискую так же, как и вы, – продолжал он, глядя прямо в глаза Алеку.

– Мы пробудем здесь день, – сказал Алек. – В крайнем случае два дня. Мы успеем.