Патриция Кэбот - Маленький скандал

— Если вы не отпустите мою руку, — задыхаясь, вскричала Кейт, — и не сядете на свое место, я попрошу кучера высадить меня на первом же перекрестке!

— Кейт, мне кажется, ты не поняла. Я…

— Нет, это вы не поняли. — Ее голос дрожал. — Я открою дверь, да поможет мне Бог, и выпрыгну, если вы не сделаете так, как я прошу.

На мгновение он подумал, что это он хочет открыть дверь и выпрыгнуть. Или по крайней мере что-нибудь выбросить. Но так как этим он ничего не добьется, то он сделал так, как она хотела, и вернулся на сиденье напротив, скрестив руки на груди и в замешательстве уставившись на Кейт.

Что такое с ней произошло? Он изо всех сил пытается исправить ситуацию, а она реагирует так, словно он… да, словно он опять предлагает ей стать его любовницей! Бог свидетель, у нее есть право сердиться на него за это. Но почему она сердится, когда он предлагает ей выйти за него замуж? Он всегда считал, что женщины ценят предложения о замужестве дороже бриллиантов — и в этом случае должны реагировать на них соответствующим образом. Может, ее обидело, что он не преподнес ей кольцо? Но у него просто еще не было возможности где-нибудь остановиться и купить его. Сейчас он мог думать только о том, чтобы его дочь не убежала с негодяем, и ему некогда было позаботиться о кольце.

Кейт забилась как можно дальше в угол кареты и старалась спрятать лицо в тени, чтобы он не заметил ее слез. Начался дождь, настоящий ливень, сопровождающийся частыми молниями и громом, и раскаты его приближались с каждым ударом. Потоки воды струились по окнам. Но ей было все равно, потому что она и так из-за слез ничего не видела. Она была погружена в невеселые мысли. «Что ты наделала? Ради всего святого, что ты наделала? Этот мужчина предложил тебе стать его женой — ты ждала, что он сделает это, в течение трех месяцев, и ты сказала ему „нет“. Почему? Почему?»

Конечно, она знала почему. Потому что она настоящая дура, вот почему. Она была дурой уже тогда, когда согласилась работать в его доме. Она с самого начала знала, что это плохая идея. Посмотри на него! Просто посмотри на него! Разве он не олицетворяет все, что она привыкла презирать? Богатый, высокомерный, уверенный в себе…

И она оказалась права. И вот что получилось.

Хуже некуда. Единственный по-настоящему разумный поступок, который она совершила в последние шесть месяцев, это то, что она покинула его, пока чувства к нему не окрепли настолько, что она была бы не в силах с ними справиться.

Она и сейчас не утверждала, что ей удалось с ними справиться. Когда она сдернула с веревки ту простыню и увидела, что он стоит рядом, ей показалось, что не было тех недель, которые прошли с их последней встречи, — если не считать, что он выглядел теперь по-другому, казался таким уязвимым и страдающим.

Но его вид, конечно, был вызван тревогой за Изабель, а не тем, о чем она вначале подумала, озаренная искрой надежды, которую позволила себе впервые с той ночи, как покинула Лондон, — что его сердце разрывается от разлуки с ней. Ей пришлось собрать все силы, чтобы удержаться и не положить руки ему на плечи и не целовать его бесконечно, как это ей представлялось каждую ночь с того дня, когда она уехала от него.

Но потом она вспомнила.

Когда она постучала в дверь к няне Хинкл на следующий вечер после бессонной, божественной — но, как оказалось в результате, несчастливой — ночи с маркизом Уингейтом, в душе у нее осталась только горечь. Но когда потекли дни, превращаясь в недели, а недели — в месяцы, а он все не приезжал… вот тогда она поняла, как удачно, как вовремя она избежала того, что в конце концов обернулось бы несчастьем.

А потом появился он. Так неожиданно, будто принесенный ветром.

Но не ветер его принес. Не ветер. Дэниел. Господи, что Дэниел задумал? Вряд ли он влюбился в Изабель. Людям типа Дэниела не знакомо чувство любви к другому, а только к самим себе. Что ему нужно? Чего он хочет добиться? У девочки есть деньги, это правда, но и у Дэниела теперь, когда заработали копи, тоже. Так если он похитил Изабель не из-за любви и не из-за денег, то почему?

Холодная рука сжимала ей сердце, сжимала с тех пор, как Берк впервые произнес слова «Дэниел Крэйвен» там, у бельевой веревки. Потому что у Кейт возникло ужасное чувство, что она знает, чего хочет Дэниел. Она надеялась, что ошибается. Она изо всех сил надеялась, что ошибается. Но у нее не было никаких других объяснений.

Однако она не станет делиться своими опасениями с Бер-ком. Нет, ему и так хватает забот. Пусть думает, что Дэниел и вправду вознамерился жениться на его дочери, — это лучше, чем узнать истинную причину…

Господи! Истина.

Он обнаружил истину — единственную истину — и теперь хочет жениться на ней. Потому что он узнал, кем был ее отец. Потому что он узнал, что она дочь джентльмена, и захотел сделать то, что ему следовало бы сделать независимо от того, чья она дочь.

Что ж, этого не случится. Она не может — не должна — этого допустить.

Впрочем, единственная проблема заключается в том, что это будет нелегко удержать в голове. Даже теперь, когда он сидит напротив нее и немигающий взгляд его нефритово-зеленых глаз прикован к ней, она не может не обращать внимание на его руки, на которых не было перчаток. На тыльной стороне ладоней маркиза Уингейта росли такие же жесткие черные волосы, как и те, что покрывали все остальные части его тела — те части его тела, которые видела только она — и еще добрая половина лондонских актрис. Вид этих волос напомнил ей время, когда она видела его без одежды, и это вернуло ее мысли к тому, о чем она намеренно пыталась забыть, — к ночи, которую они провели вместе, к единственной ночи, которая помогла ей почувствовать себя живой. В ту ночь он заставил ее испытать то, что, она знала, ей не доведется испытать больше никогда в жизни.

От этих мыслей слезы еще сильнее побежали из ее глаз.

— Кейт, — позвал он из сумрака салона.

По мере того как дождь усиливался, снаружи становилось все темнее. Теперь он уже во всю силу барабанил по крыше кареты, и кучер замедлил ход из-за того, что начала расползаться глинистая дорога и сквозь потоки дождя он не видел, куда править.

Она не ответила. Она не могла ответить. Она молча плакала, надеясь, что в сгущающейся темноте он не увидит ее слез. Если же она заговорит, то сразу выдаст себя. Она не могла себе этого позволить.

— Я одного не понимаю, — продолжал Берк, — почему ты решила от меня сбежать? Если ты не хотела… если ты не хотела быть моей любовницей, Кейт, почему нельзя было просто так и сказать? Я ведь не принуждал тебя. Ты же не. считаешь, что я могу быть настолько подлым?

Она прикусила губу. Его голос, доносившийся из темноты, был нежным и мягким, как бархат.