Дженнифер Маккуистон - Приключения новобрачных

Уильям наклонился над столом, изучая орудие преступления.

– Это всего лишь складной нож, довольно простой к тому же.

– Я бы не назвала его простым, – сказала Джорджетт. Шагнув к столу, она взяла нож. – Видите?.. – Она указала пальцем на рукоять. – Инкрустирована слоновой костью и перламутром и украшена замысловатой резьбой, хотя для обрезания прутьев сгодилось бы что-нибудь попроще. Эта вещица наглядно демонстрирует вкусы моего кузена. Он бедный ученый, но с замашками аристократа.

Граф Килмарти, немного смутившись, проговорил:

– Он торговался из-за каждого пенни, когда мы обсуждали арендную плату. Когда я думаю, что позволил ему жить в такой близости от нас, я… – Граф покачал головой. – Я навлек беду на мою семью. Мне следовало бы написать тем людям, от которых он принес рекомендации.

Джорджетт же думала, что она стократ больше повинна в том угрожающем положении, в котором оказались все обитатели этого дома. И, увы, она ничего не могла сделать, чтобы это исправить.

– Когда я увидел его сегодня, то подумал, что ему нравится одеваться щеголем, – сухо заметил Джеймс. – Сюртук его сшит по последней лондонской моде, а ботфорты слишком дороги для того, чтобы топтать ими нашу пыль. Даже Уильям не настолько глуп, чтобы так наряжаться.

– Вы заметили, как он был одет, но не узнали в нем человека, который напал на вас с ножом? – удивилась Джорджетт.

Джеймс пожал плечами.

– Я не разглядел лица нападавшего, а через минуту после нашей с вами встречи, когда перестал вас подозревать, я вообще забыл о нападении. Что же касается одежды, то поневоле обращаешь на нее внимание, когда собираешься кому-либо расквасить нос. И вообще, я думал тогда совсем о другом… Думал о том, что он может сделать с вами, а не о том, что, возможно, сделал со мной.

Уже не в первый раз Джорджетт получила доказательство его самоотверженного благородства. Джеймс готов был ради нее полезть в драку. Из-за нее он страдал и по-прежнему страдает. И в любой момент может пострадать кто-то из его родных. Пострадать из-за нее!..

– Мне кажется, мы немного отклонились от темы, – резонно заметил Уильям. – Если финансы Бартона не могут в настоящий момент обеспечить ему тот образ жизни, к которому он привык, то, возможно, это все просто из-за денег. – Он обжег взглядом Джорджетт. – И, возможно, он действовал не один.

Джорджетт в ужасе замерла. Уильям высказал предположение о ее причастности к нападению на брата. Как сейчас поступит Джеймс? Начнет ее защищать или согласится с Уильямом? Но Джеймс не сделал ни того ни другого. Покачав головой, он сказал:

– Если деньги – причина всего, то, возможно, он не такой уж безумец. Может, просто доведен до отчаяния. – Джеймс перевел тяжелый взгляд на Джорджетт. – А человек, доведенный до отчаяния, – самое опасное, что может быть. Я должен привезти сюда главу магистрата.

– Я с тобой, – вызвался старший брат.

– Нет! – заявил Джеймс. – Я один поеду. Родители нуждаются в твоей защите. К тому же в доме Джорджетт и мальчики. Подумай о них. Я прошу тебя остаться и позаботиться о том, чтобы ни с кем из них ничего не случилось.

Уильям поморщился, но все же кивнул, согласившись с братом. Джорджетт стало не по себе при мысли, что о ней будет заботиться человек, подозревавший ее в преступлении.

– Я хочу поехать с вами в Морег. – Она знала, что получит отказ, но сдаваться без борьбы не желала.

– Это слишком опасно, – возразил Джеймс. – Я не хочу, чтобы вы пострадали.

– А я не хочу, чтобы пострадали вы или кто-то из вашей семьи! – закричала Джорджетт. – Ведь все это из-за меня!

Джеймс отвел ее в сторону. Пальцы его впились в ее плечо, но ей не было больно. Что с того, что внешне он грубоват? Зато у него сердце из чистого золота. Она смотрела в его глаза и тонула в них.

– Поверьте, я вас понимаю, – тихо сказал Джеймс. – Но хочу, чтобы вы остались в безопасности. – Он бросил взгляд на брата. – Уильям позаботится о том, чтобы Бартон не причинил вам вреда.

Суровый Уильям посмотрел на нее искоса, и взгляд его был тяжел и мрачен.

– Довольно пререкаться, – проворчал он. – Вы и так причинили всем нам немало беспокойства, а его, – Уильям кивнул на брата, – ждет опасная поездка, хотя лучше бы поехал я.

«И действительно, – подумала Джорджетт, – почему бы Уильяму самому не поехать за главой магистрата? А Джеймс остался бы здесь, со мной». А может, Джеймс хотел сбыть ее с рук? И на кого он ее оставлял?! На брата, который ее ненавидел! Она знала, что в ней говорит упрямство, знала, что поступает неразумно. Но события этого дня, открывшие ей глаза не только на вероломство Рандольфа, но и на многое другое, сделали ее еще более упрямой, еще более безрассудной.

– Магистрат потребует моих свидетельских показаний, чтобы выписать Рандольфу повестку, – заявила Джорджетт. – Я нужна вам там, в городе.

– Вы нужны мне здесь, – не скрывая раздражения, ответил Джеймс. – В споре с вами я напрасно теряю время.

– Тогда перестаньте со мной спорить и прислушайтесь к моим аргументам. – Джорджетт уселась на стул и вытащила из стоявшего рядом ботинка свой чулок. Бесцеремонно приподняв юбку, она принялась обуваться.

Джеймс взглянул на нее прищурившись и, еще больше помрачнев, проговорил:

– Не вижу смысла в этом разговоре. Я не хочу брать вас с собой. Мне и так забот хватает, зачем мне вешать на себя еще одну обузу?

Джорджетт замерла с чулком в руках, и все ее возражения рассыпались в щепки, словно сухое дерево под ударом топора. Она узнала этот тон и сразу вспомнила былые разочарования. Он оставит ее здесь, он лишит ее выбора. Она ему не нужна. Он считал ее всего лишь обузой.

Сердце ее сковала боль. Невыносимая, острая. А ведь она думала… Она думала, что Джеймс другой. И вот как оно вышло на деле… Она, как всегда, заблуждалась.

– Я не останусь здесь. Не хочу причинять беспокойство вашим родственникам, – заявила Джорджетт. Теперь-то она понимала, что если останется с этими людьми, то будет всего лишь обузой. Джеймс ведь сам так сказал. – Я ухожу! С вами или без вас! – Джорджетт решительно натянула чулок.

У нее промелькнула мысль, что одета она не для пешего путешествия, но эта мысль ушла так же быстро, как и появилась. Она уже приняла решение и не собиралась его менять.

– Отправлюсь если не в Морег, то в Лондон, – добавила Джорджетт, вытаскивая из ботинка второй чулок.

Глаза Джеймса вспыхнули зеленым огнем, и он прорычал:

– Видит Бог, если понадобится вас запереть, чтобы вы не свернули вашу хорошенькую шейку, я это сделаю!