Лора Бекитт - Агнесса. Том 2

«Какая мука — жизнь!» — думала Агнесса, а изнутри неведомый голос нашептывал неизвестно откуда взявшиеся строки:

Теней таинственных темная радость,

Высшая мука есть высшая сладость…

Бог мой, неужели все самое страшное и самое светлое еще впереди? Что ж, даже если и так, естественный ход вещей не остановишь и не повернешь назад! Что суждено, то суждено, свет — свет, мрак — так мрак; чувствуя абсолютное нежелание и невозможность оставить только что выбранный путь, Агнесса признала его судьбой и решила покориться.

ГЛАВА III

На следующий день Агнесса открыла знакомую дверь с замиранием испуганного сердца, но тут же увидела, что бояться пока нечего, — все осталось по-прежнему: Джек был жив, а Молли, которая тоже находилась тут, держалась спокойно. Она что-то говорила Джеку, но при появлении Агнессы замолчала. Агнесса заметила, что принесенная вчера кучка лекарств осталась нетронутой, а листок, где она подробно написала Молли, что и как принимать, валяется возле стола. На столе лежали деньги, данные девушке, чтобы она купила чего-нибудь съестного.

Агнесса поймала взгляд девчонки, устремленный на ее наряд, взгляд, исполненный неподдельного восхищения: на черную, расширявшуюся книзу юбку из плотного шелка, из-под которой выглядывали кончики бархатных туфель на высоких каблуках, на кружевные тонкие перчатки, на жакет темного цвета из хорошего дорогого сукна, на модную шляпу. Молли, вздохнув, проглотила слюну и сказала:

— Ну, я, пожалуй, пойду…

— Нет, — возразил Джек, — постой! Подойди-ка сюда! Дай мне руку!

Девушка приблизилась, непонимающе хлопая глазами, и сделала то, о чем он просил, а Джек обратился к Агнессе, которую до этого словно бы не замечал:

— Миссис Лемб, мы тут с Молли решили пожениться, если я поправлюсь, да, Молли?

— Ага! — хихикнула Молли. — Мы с Джекки женимся. Бабку нарядим священником.

— А миссис Лемб, — добавил Джек, — будет у нас на свадьбе почетной гостьей. Она и ее муж.

— У миссис Лемб есть муж? — удивилась девушка, глядя на Агнессу с глуповатой улыбкой.

— Конечно! С чего бы я обращался к незамужней женщине «миссис»! У каждой порядочной женщины есть муж. Или два.

Молли захохотала.

— Так не бывает!

— Нет, — возразил Джек, — бывает. Вот миссис Лемб знает такие случаи; спроси, она тебе расскажет.

Агнесса продолжала стоять, не шевелясь, она не казалась ни виноватой, ни оскорбленной; в чертах ее бледного лица сохранялась какая-то непонятная задумчивая строгость. Она молчала.

— И еще, — добавил Джек, — у них бывают дети. Сколько у вас детей, миссис Лемб? Двое или даже трое?

— У нас тоже будут! — весело произнесла Молли, поддерживая игру.

— Нет, Молли, если ты хочешь выйти за меня, запомни: детей у нас не будет.

— Почему?

— Я их не люблю. Может быть, потому, что у меня их никогда не было. Хотя думаю, что не люблю вообще. — Он опять не обращал ни малейшего внимания на Агнессу и смотрел только на свою собеседницу, продолжая удерживать ее за руку.

Рука, как заметила Агнесса, была костлявая, грязная; похоже, Молли, не мыла их даже раз в день. У девушки были жидкие, тусклые волосы и плохие зубы — явный признак хилой породы городских бедняков. И уже сейчас сквозь пока еще защищавшую Молли юность можно было разглядеть, какой она будет в тридцать — совершенно бесцветным, измученным, загнанным жизнью существом.

— Да и потом, — продолжал, немного передохнув, Джек, — какие у нас с тобой могут родиться дети? Вот у миссис Лемб дочь рисует, учится музыке — у нее столько способностей, и все почему? Ее родители — люди благородные. А мы?.. Ты училась в школе, Молли?

Молли шмыгнула носом.

— Немного. Пока бабка заставляла.

— Ну вот, а я не учился совсем. Кто же будет наш ребенок — второй Джек, вторая Молли?! Конечно, мы можем отдать его на воспитание, в этом случае, может, что-нибудь и получится. Муж миссис Лемб — человек очень хороший, он охотно берет на воспитание чужих детей, и сама миссис — тоже женщина добрая, никого не обижает, со всеми поступает справедливо. Поучись у нее — многого в жизни добьешься!

Агнесса сдвинулась наконец с места; сняв перчатки и шляпу, она прошла к освобожденному Молли стулу и села. Джек отпустил руку Молли.

— Иди, — сказал он. Голос был тусклым, глаза, за секунду до этого горевшие злорадным, мстительным огнем, тоже потускнели. Длинная речь отняла у него немало сил; он лежал, тяжело дыша, и ждал, что скажет Агнесса.

— Зачем ты издеваешься надо мной, Джек? — произнесла Агнесса, дождавшись ухода Молли. — Это не делает тебе чести.

— Чего не делает? — переспросил он с притворным непониманием. — Чести? А что это такое? С чем это едят? Я очень темный человек, Агнес, и не понимаю даже, о чем ты говоришь. Хотя и ты не понимаешь многого… Знаешь ли ты, скажем, что эта девочка — воровка? И попрошайка. Я также не уверен, что она не торгует собой; во всяком случае, ее бабка, как я слышал, в молодости занималась именно этим. Мы тебе не компания, понимаешь?! Уходи!!

Сказав это, он отвернулся к стене.

— Ты не принимаешь лекарств и не ешь ничего, а кашляешь ты сегодня сильнее, и жар не спадает. Я хочу тебе помочь, но ты не принимаешь моей помощи. Я думала, она тебе нужна.

— Я сделал ошибку, что послал за тобой, — не выдержав, отозвался он. — Теперь я это понял, — он не стал объяснять, почему.

— Нет, — сказала Агнесса, — это не ошибка. — Она насильно повернула его голову к себе и, встретившись с ним взглядом, тихо произнесла: — Прости меня, Джекки, я не должна была так с тобой поступать. Помнишь, много лет назад я дала тебе обещание, что бы ни случилось, всегда оставаться твоей Агнес, способной понять тебя и простить? — При этих словах глаза Джека заметно ожили. — Я сдержу слово. И даже если бы я не обещала тебе тогда, все равно было бы так. Теперь никто не будет обделен. Каждый узнает правду, дай мне только срок, совсем небольшой. — Она замолчала.

Джек смотрел на Агнессу: он не был уверен, понимает ли она сама, о чем говорит.

— Ладно, — сказал он, — может, мне это уже и не пригодится, но я запомню.

— Только обещай, что не станешь умышленно сводить себя в могилу, что будешь делать все, как я скажу, хорошо?

Он кивнул, наблюдая, как из ее глаз катятся и падают на одежду, расплываясь мокрыми пятнами, чистые и частые слезинки.

С этого дня все пошло по-другому. Агнесса под разными предлогами уезжала почти ежедневно, иногда на пару часов, чаще — на полдня. Она прикрывалась то уроками Джессики, то совместными прогулками с приятельницей, то поездкой по магазинам.

Джеку не стало лучше, но и ухудшения пока не наступило; хотел он этого или нет, но Агнесса была рядом, и комната в старом доме ее усилиями превратилась в некий оазис: здесь было чисто, тепло и светло. Джек лежал теперь на белых простынях, под теплыми одеялами, поскольку его донимала дрожь; его поили молоком и отварами трав, пичкали лекарствами и постоянно уговаривали поесть хоть немного; Агнесса была неизменно ласкова с ним, он слышал, как утром стучат по лестнице ее каблучки, — она всегда спешила и каждый раз не входила, а влетала в комнату, увидев его с открытыми глазами, облегченно вздыхала и улыбалась. Она не вспоминала при нем про Орвила, не говорила о том, как трудно ей бывает убежать из дома, спрашивая, как он себя чувствует, брала за руку, как ему казалось, очень нежно, и голос ее был мягок.