Марша Кэнхем - Опаленные страстью

— Проклятие! Создается впечатление, что меня разыгрывают. Лейтенант Уитерспун, принесите самые тяжелые, кандалы, которые у нас имеются.

— Есть, сэр!

— Затем передайте мой поклон генералу Бонапарту и спросите, не может ли он уделить мне пару минут своего драгоценного времени.

— Сэр? — Молодой офицер выглядел озадаченным.

— Выполняйте приказ, мистер Уитерспун!

— Есть, сэр! Так точно, сэр! А… э-э… если он не захочет?

— Тогда наденьте на него кандалы и приведите силой. — Ведь он заключенный, а не примадонна.

— Есть, сэр!

Лейтенант исчез за дверью, а капитан опорожнил свои бокал и аккуратно поставил на стол.

— Молите Бога, чтобы я не пожалел об этом, сэр, — сказал он тихо, едва сдерживая гнев, не то я за себя не ручаюсь.

Он хотел еще что-то сказать, но резкий свист наверху оповестил о прибытии на палубу новых гостей.

Капитан попросил извинить его, а двое лейтенантов, которые все это время стояли за Дверью, вошли внутрь.

Аннели изо всех сил старалась приободриться. Эмори смотрел на нее с улыбкой, но это было слабым утешением. Неужели узник на борту «Беллерофонта» действительно не Наполеон Бонапарт? Неудивительно, что Эмори ни словом не обмолвился об этом ни ей, ни Бэрримору. В противном случае их просто не было бы здесь.

Эмори подошел к ней и прислонился к стене рядом с двумя лейтенантами, не спускавшими с него глаз. Аннели было не по себе. Хоть бы Эмори не заметил, что она не верит в то, что вместо Наполеона на корабле кто-то другой.

Бэрримор стоял, заложив руки за спину, сжимая и разжимая кулаки, однако лицо его оставалось холодным и спокойным. Она вновь перевела взгляд на его руки и тут заметила, что массивное золотое кольцо, которое он по привычке вертел на пальце, когда сердился, исчезло. Аннели очень надеялась, что он не потерял семейную реликвию в гавани Грэйвсенда. Не хватало только, чтобы в пропаже обвинили Эмори, вдобавок ко всем его остальным грехам В коридоре послышалось слабое движение. Капитан выглянул из-за занавески, и в каюте появились лорд Уэст-форд, полковник Рэмзи и Энтони Фэрчайлд, который выглядел очень смущенным.

— Господи Иисусе! — воскликнул Энтони, поспешив к Аннели. Она уже поднялась ему навстречу, а он едва не задушил ее в своих объятиях. — Глупая девчонка, ты хоть знаешь, что нам пришлось пережить за эти последние несколько дней? Я изо всех сил пытался скрыть самое худшее от мамы. Богом клянусь. Врал ей, что ты заболела и осталась у бабушки Флоренс еще на неделю, но когда прошел слух о твоих приключениях в Карлтон-Хаусе, я уже ничего не мог сделать и через полчаса маму отвезли домой на носилках. К утру новости распространились по всему Лондону, и папа с трудом удержал ее, чтобы она не выбросилась из окна.

— Мне так жаль, Энтони. Я…

— Что это? Что это? — Обнимая ее, он почувствовал, что за поясом у нее пистолет, и пришел в ужас.

— Я могу объяснить…

— Пистолет, Господи! У моей сестры пистолет! — Он выхватил его у нее из-за пояса и потряс им в воздухе. — Вы знали об этом, сэр? — гневно спросил он у Бэрримора. — Знали?

Маркиз лишь развел руками.

— Вы взяли на себя ответственность, когда увезли ее из Карлтон-Хауса, — заявил Энтони, — и я требую объяснений!

Лорд Уэстфорд выхватил у Энтони пистолет и положил на стол — Уверен, этому есть объяснение. Наберитесь терпения и выслушайте меня, — сказал Эмори.

— Ода, Энтони, пожалуйста, — взмолилась Аннели, — послушай, что скажет Эмори…

— Эмори? Не сомневайся, с ним я тоже посчитаюсь. Где он, этот мерзавец?

Кипя от ярости, Энтони пересек комнату, бросился на Эмори и ударил его по лицу с такой силой, что тот зашатался, затем снова ударил и разбил ему в кровь губу. Эмори даже не уклонялся от ударов. И лишь когда Уэстфорд оттащил от него Энтони, потрогал пальцем разбитую губу — Хватит! — заорал Мэтленд. — Я не потерплю такого на своем корабле! У вас есть все основания отомстить за испорченную репутацию своей сестры, Ормонт, но только не здесь.

— Вам придется с этим подождать, — сказал полковник Рэмзи, размахивая какой-то бумагой — У меня ордер на ваш арест, Эмори Олторп. Вас обвиняют в измене родине, подстрекательстве, пиратстве и убийстве! Я арестую всех людей на вашем корабле. — Он повернулся к Мэтленду:

— После того, как вы, капитан, наденете на него цепи и передадите его мне, вы направите свои пушки на «Интрепид» и потребуете, чтобы он сдался!

— Я требую, чтобы его передали мне, — вмешался лорд Уэстфорд, достав еще один документ. — И поскольку мои приказы исходят из Уайтхолла, они, естественно, превыше всего.

— В данный момент я его никому не передам, — резко ответил Мэтленд. — И у меня нет намерений направлять пушки на кого бы то ни было. Мистер Уитерслун! Куда вы, черт побери, запропастились?

Лейтенант стоял у двери с серым лицом.

— Я… э-э… генерал желает выказать вам свое почтение, сэр.

Позади лейтенанта стояли Наполеон Бонапарт и два его помощника, бывший маршал Анри-Грасьен Бертран и полковник Шарль-Тристан де Монтолон.

— Мы не вовремя, капитан? — поинтересовался Бертран, явно довольный разыгравшимся скандалом. — Мы можем вернуться, когда все уляжется.

— Считайте, что все уже улеглось, — сказал Мэтленд, обводя всех многозначительным взглядом. — Входите, пожалуйста.

Маршал подождал, пока Энтони рванулся и встал рядом с сестрой, потом отступил и поклонился тени позади него.

Генерал Наполеон Бонапарт, император Франции и властитель континента, с важным видом вошел в каюту, заложив руки за спину. Темно-зеленая форма едва сходилась на выпирающем животе.

Аннели очень удивилась. Она знала, что Наполеон маленького роста и без лестницы не может взобраться на лошадь, но он оказался еще ниже, чем она себе представляла, — едва ли пяти футов ростом. Более того, у него были пухлые щеки и двойной подбородок. Волосы, скорее рыжие, чем каштановые, падали ему на лоб, закрывая брови. Глаза, завораживающие даже мужчин, остановились на Аннели. Она подбежала к Бэрримору, когда началась драка, и ее локоны переливались золотом в лучах солнца, проникающего в окно позади нее.

Маршал Бертран наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо Бонапарту, но тот жестом остановил его:

— Мне сказали, что я увижу мадам Мирон, но тут только эта… эта неизвестная женщина. Это шутка, капитан?

— К сожалению, мне не до шуток, генерал. Я пригласил вас, чтобы прояснить кое-какие вопросы, касающиеся вашего ареста.

— Моей сдачи, капитан. Я сдался в соответствии с законами военного времени. Более того, я нахожу неуместными спекуляции но этому поводу и полагаю, что вы не вправе действовать подобным образом. Когда закончите свои игры, можете снова обратиться ко мне. А сейчас у меня на столе стынет очень вкусный бараний окорок.