Ребекка Брэндвайн - Море любви

– Это ты убил ее, сукин сын, когда заявился в Хайтс со своей грязной ложью.

– Ложью, Николас? Мы оба знаем, чьего ублюдка носит эта самка Снобхан!

Значит это правда. Джеррит резко вскинул голову при этих словах. Он не знал, даже не подозревал… Для меня все стало ясно, когда я увидела Ники и Снобхан вместе и, сложив два и два, получила четыре.

– А от кого же тогда маленький ублюдок Филипп, Торн? – насмешливо спросил Ники. – Или ты уже переборол в себе отвращение к женщинам и наконец раздвинул ножки своей жене, вонючий педераст? Ей богу, не удивительно, что ты не в силах надуть живот Снобхан!

– А ты думаешь мне это надо? Она шлюха, Николас! Моя жена и твоя любовница – шлюха! Что скажет твоя дочь, если узнает, что ее мать отдает себя любому мужчине, который попросит, даже не обременяя себя тем, чтобы заплатить ему. Или ты думаешь, что был у нее единственным?

– Нет. Она поступала так, потому что хотела видеть в своей постели настоящего мужчину, а я, признаюсь честно, получал определенное удовольствие, наставляя тебе рога, Торн! – Ники замолчал, а когда заговорил снова, его голос звучал более решительно. – Начинай считать, Джеррит. Наш трусливый кузен и так долго протянул время, пытаясь оскорбить меня.

– Ты не сделаешь этого, Ники, – настаивал Джеррит, стиснув от гнева челюсти. – Это безумие, говорю тебе! Теперь мы знаем, что Торн виновен во всех беспорядках на разработках. Нам нужно только обратиться в суд и потребовать наказания.

Я чуть не задохнулась от такого открытия. Вот оно что! Это Торн, больше всех возмущавшийся из-за того, что дядя Драко унаследовал разработки и знающий, что они были основным источником заработка Ники, сделал ход, который, по его расчетам, нанесет наибольший удар по Чендлерам.

– Ты глупец, Джеррит, если думаешь, что папа согласится с этим, – заявил Ники. – И без того в семье достаточно скандалов. Неужели ты думаешь, что он собирается выносить сор из избы? Неужели ты искренне веришь, что дядя Эсмонд позволит посадить в тюрьму своего собственного сына? Нет. Торн как всегда избежит наказания. Но только не на этот раз. Об этом я позабочусь лично. Начинай считать, Джеррит.

– Нет.

– Тогда я сам это сделаю. Отойди в сторону, Джеррит, а то попадешь под пули. Спина к спине, Торн. Двадцать шагов, а потом поворачиваемся и стреляем. Или ты уже испугался и передумал?

– Спроси меня об этом, когда прольется твоя кровь, гадкий кобель! – насмешливо проговорил Торн, хотя мне показалось, что он испуган.

Джеррит и Ники оба были превосходными стрелками. Они могли прострелить значок на игральной карте с расстояния пятидесяти шагов. Но я догадывалась, что гордость Торна не позволит ему повернуть назад, и, насколько мне было известно, за эти годы он более-менее научился владеть оружием. Возможно, этот гнусный тип действительно верил в то, что сможет убить своего противника.

– Помолись, мерзкий педераст, – насмехался Ники. – Скоро ты встретишься с Создателем – в аду!

Пораженная, я словно во сне наблюдала, как они развернулись и стали спинами друг к другу. Правые руки подняты вверх, а пистолеты направлены в небо. Я все еще не могла поверить, что это может произойти, что они действительно собираются стрелять друг в друга, и что Джеррит не сможет каким-то образом помешать им, хотя, честно говоря, не знаю, что он смог бы сделать для этого. Ники и Торн оба были взрослыми мужчинами, и сами решали, как им вести себя.

– Один. Два. Три…

Слова зловеще отдавались в ночи, нарушая тишину. Я так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови и изо всех сил старалась не закричать, когда мужчины начали расходиться в противоположные стороны. На черном бархатном небе, как блестящая жемчужина светила луна. Звезды сверкали как алмазы, освещая карьер и лица присутствующих: смуглое и беспощадное Ники; бледное и покрытое капельками пота Торна. Издалека, нарушая тишину ночи, доносился крик кроншнепа.

– Семь. Восемь. Девять…

Я слизала кровь и провела языком по губам, чтобы смочить их. Пульс бешено бился; сердце вот-вот готово было вырваться из груди. У меня было такое ощущение, что я пробежала большое расстояние и не могла сейчас перевести дыхание. Все их жизни – Ники и Торна – очевидно, были созданы только для этого ужасного момента. Через несколько секунд, возможно, один из них будет мертв…

– Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать…

К своему ужасу я увидела, как Торн поворачивается раньше времени, держа наготове пистолет. Он повернулся рано – негодяй – прежде чем был окончен счет. И тогда я закричала, пронзительно и страшно. Несмотря на то, что Джеррит бросился, чтобы закрыть собой Ники, Торн прицелился и выстрелил. Братья упали на землю и покатились. Они были так похожи, одетые в одинаковые черные костюмы по случаю вечеринки в честь Анжелики, что я не могла отличить кто из них кто.

Только один из мужчин встал.

И тогда я словно потеряла рассудок. Я с криком и плачем бросилась вниз по крутому склону карьера. Мне не терпелось узнать, кто же из братьев лежал на земле, или, даже – был ли он жив. Тот, который стоял, взглянул на меня, ужаснувшись, увидев, что кто-то посторонний спотыкаясь бежит по дну карьера. А потом медленно поднял пистолет, прицелился в Торна и хладнокровно нажал на курок. Какое-то мгновение Торн стоял, я даже подумала, что он чудом остался невредимым. Но потом мужчина вдруг покачнулся; его тело начало медленно опускаться вниз.

Он умер еще до того, как упал на землю.

ГЛАВА 20

ПОСЛЕДНЕЕ ПРОЩАНИЕ

Как дорог поцелуй в воспоминаньях после смерти.

На тех губах, назначенных кому-то, но не мне;

Глубокий, как любовь, летящая, бурлящая потоком…

О, смерть, о, жизнь, их больше не вернуть тебе!..

Торна убил Николас. Еще не успев добежать до братьев, я почувствовала, что что-то здесь не так. Джеррит лежал на дне карьера, из раны на плече лилась кровь, окрашивая в алый цвет белую глину вокруг. Торн никогда не был умелым стрелком. Хоть он и целился в Ники, его пуля прошла сквозь Джеррита. Но мой муж, благодарю тебя, Боже, был жив. Ранение оказалось не опасным. Я быстро опустилась на колени и начала рвать на бинты нижнюю юбку, чтобы остановить кровотечение и перевязать рану Джеррита, не обращая внимания, что он, стиснув зубы, ругался на чем свет стоит.

– Если бы ты не хотел, чтобы твоя жена поехала за тобой, – колко заметила я, снимая с него сюртук, жилет и рубашку, – не стоило тогда так загадочно исчезать, оставив ее в полном недоумении и беспокойстве. А теперь посмотри, что с тобой произошло!

Потом, конечно же, я так сильно разревелась, что не могла даже перевязать рану, и Ники пришлось сделать это вместо меня. Он довольно умело наложил на плечо Джеррита тугую повязку.