Пенелопа Томас - Отчаянная

Мы оба засмеялись. Мистер Квомби отломил веточку падуба и от нечего делать стал ловко крутить ее пальцами.

— Полезное умение, согласен, — сказал он, заметив восхищение в моих глазах. — Но едва ли этого достаточно, чтобы зарабатывать на жизнь, как это делает медиум.

— Я думаю, что мама имела привычку гадать на чае жене священника, — продолжала я припоминать мамины таланты. — Но в этом я не уверена.

— Почему?

— Потому что ни священник, ни мой отец этого не одобряли. Мама с женой священника на время гадания просто закрывали дверь в гостиной и никого не пускали, даже меня. Это длилось больше часа. У меня нет доказательств, что они там гадали, но…

— Но?

— Я все же не могу сказать точно. Просто у меня было такое ощущение.

— Вы когда-нибудь пытались развивать это ощущение? Вы… вы могли бы быть полезной для миссис Мэдкрофт, если бы не подвергали такие способности критике.

Задавая вопрос о развитии моих необычных ощущений, мистер Квомби наклонился в мою сторону. Пожалуй, не стоило говорить ему о моих намерениях найти место гувернантки. Не стоило говорить об этом и миссис Мэдкрофт. Тем не менее, я покачала головой.

— Боюсь, что мои привычки крепко сидят во мне, — ответила я. — И не вижу, чтобы миссис Мэдкрофт нуждалась в моей помощи.

— Правда, правда, — поспешно согласился он. — Тем не менее, думаю, что вам нельзя недооценивать свои собственные способности. Вы ни в коей мере не смейтесь над своими силами. Да, силами, назовем это так.

Я не могла удержаться от смеха.

— Едва ли у меня есть такие силы, — сказала я. — В лучшем случае, я просто восприимчива и впечатлительна.

— А это не что иное, как восприимчивость личности к тем влияниям, которые ускользают от внимания других людей, — заметил мистер Квомби. — В самом деле, моя дорогая. Это богом данные способности и ими нельзя пренебрегать. Обещайте мне подумать о том, что я вам сказал.

Его холеное лицо поразило меня своеобразным выражением, которое представляло нечто среднее между просьбой и требованием. И я не могла отказать.

— Но а не даю гарантии, — предупредила я, втайне сказав себе, что через несколько дней сообщу ему о бесполезности своих усилий.

Он тряхнул головой, очень довольный достигнутым успехом.

— А вы помните другое обещание, которое давали мне?

— Придти к вам, если буду нуждаться в помощи?

— Не забывайте!

— Не забуду. Но подозреваю, что у меня не будет трудностей, пока я остаюсь в Эбби Хаус.

Что-то в моем тоне привлекло его внимание, и он еще раз пристально посмотрел на меня своим ярким взглядом.

— Что-нибудь изменилось? — спросил он.

— По-моему, да, — ответила я искренне. — Мистер Ллевелин побеспокоился покопаться в моей подноготной и решил, что моя личность не такая уже темная, как он думал вначале. Вместо угроз сообщить всему Лондону о моих бесчестных делах он теперь настаивает на том, чтобы взять ответственность на себя за мое благополучие. Но, боюсь, что его доброе намерение не распространяется на вас и миссис Мэдкрофт. Он может быть очень непредсказуемым человеком.

Мистер Комби сделал гримасу, а его рука потянулась к желудку, словно он хотел произвести массах и снять боль.

— Естественно, я рад, что он не будет беспокоить вас в дальнейшем, — заметил он в раздумье. — Но вы должны быть осторожны. Вы привлекательная молодая леди, а на джентльмена вроде мистера Ллевелина нельзя положиться в случаях, когда речь идет о красивых молодых женщинах.

В ответ на его предупреждение я засмеялась, хотя и не очень уверенно. Но если бы я слушала его и миссис Мэдкрофт, то скоро начала бы думать, что я мишень для всех мужчин, которые попадаются на моей дороге. На самом же деле, по-моему, только Винни проявлял ко мне интерес. И то лишь потому, что проявлял интерес ко всем женщинам без исключения.

Случайно мы увидели Эглантину, которая шла по дорожке в нашу сторону. Ее твидовая юбка хлопала ей по ногам, а крепкие ботинки энергично стучали о камни. Следом торопливо шагала взволнованная миссис Мэдкрофт. Некоторые шпильки выпали из ее волос, и широкая серебристая прядь упала ей на глаза. Черный хвостик волос приклеился к влажной от пота шее.

Первой к нам подошла Эглантина, не менее чем на десять шагов опереди» миссис Мэдкрофт. Она оказалась за спиной мистера Квомби и оттуда сердито посмотрела на меня.

— Как долго вы гуляете по саду вместе? — требовательно спросила она.

Я до того была удивлена ее грубостью и бестактностью, что даже не нашлась сразу, что ответить. Прежде чем я собралась с мыслями, подошла миссис Мэдкрофт.

— Едва ли больше, чем несколько минут, — спокойно произнес мистер Квомби, адресуя свои слова сразу обеим дамам. — Если бы мы знали, что у вас есть желание присоединиться к нам, мы пригласили бы вас.

Это была откровенная ложь. Мы гуляли уже около часа. Я взглянула на тяжело дышавшую миссис Мэдкрофт и поняла, почему мистер Квомби только что покривил душой. Взволнованная миссис Мэдкрофт пристальным взглядом тщательно вымеряла расстояние между мной и мистером Квомби, определяя по нему характер наших отношений и степень взаимопонимания. Своей фразой мистер Квомби мастерски развеял все ее подозрения, даже ни разу не взглянув в ее сторону. Чтобы не огорчать миссис Мэдкрофт, я не стала поправлять ее друга.

Эглантина посмотрела на меня.

— А где вы были до этого? — спросила она все тем же строгим тоном.

Мне уже удалось обрести внутреннее равновесие и определить лилию своего поведения в столь необычной обстановке. Я поняла, что нужно как можно быстрее покончить с допросом, если даже для этого придется прибегнуть к не меньшей грубости.

— Не могу понять, какое вам до этого дело? — коротко ответила я и отвернулась в сторону от Эглантины.

Она явно не ожидала такого решительного отпора. Рот и все черты лица у нее вытянулись и стали еще более лошадиноподобные, а сама она непроизвольно выпрямилась.

— Посмотрим, мое это дело или нет! — с угрозой сказала она сквозь стиснутые зубы.

С этими словами Эглантина громоподобно удалилась, оставив нас наедине с миссис Мэдкрофт. Мое потрясение улеглось не сразу, но мистер Квомби, судя по его дальнейшим фразам, пришел в себя значительно быстрее.

— Вы же не советовали мне прогуляться сегодня, — обратилась миссис Мэдкрофт с упреком к своему другу сердца.

— Это неправда, милая леди, — с поразительной искренностью в голосе возразил он, любезно предлагая ей свое место на скамье. — Я просил Чайтру сказать вам. А когда она спросила у вас, то сказала мне, что у вас головная боль.

— Но она не сказала мне ни слова.