Элизабет Хойт - В объятиях графа

– Почему нет? – повторил он так тихо, как только мог.

Она сглотнула и надела другой чулок, аккуратно расправляя его на пальцах.

– Потому что я не хочу, чтобы ты женился из чувства неуместного долга.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, – сказал он. – Разве не я тот мужчина, что занимался с тобой любовью прошлой ночью и сегодня на рассвете?

– А я женщина, которая занималась любовью с тобой, – ответила Анна. – Я несу такую же ответственность за это, как и ты.

Эдвард смотрел на нее, подыскивая слова, доводы, которые убедят ее.

Она начала завязывать подвязку.

– Питер был несчастен, когда я не беременела. Он подождал.

Анна вздохнула, не глядя на него:

– В конце концов он пошел к другой женщине. Проклятый тупой ублюдок. Эдвард отбросил одеяла и подошел к окну.

– Ты любила его? – Вопрос оставил горечь у него на языке, но он хотел услышать ответ.

– Вначале, когда мы только поженились.

– Понимаю. – Он платил за грехи другого мужчины.

– Нет, я не думаю, что ты можешь понять. – Она подняла оставшуюся подвязку и уставилась на нее. – Когда мужчина предает женщину таким способом, что-то разрушается в ней, и я не уверена, что это может когда-либо быть восстановлено.

Эдвард пристально смотрел из окна, пытаясь сформулировать ответ. Его будущее счастье зависело от того, что он сейчас скажет.

– Я уже знаю, что ты бесплодна. – Он наконец повернулся и взглянул ей в лицо. – Я удовлетворен тобой, такой, какая ты есть. Я обещаю тебе, что никогда не заведу любовницу, но только время сможет обеспечить реальное доказательство моей верности. В конечном счете ты должна доверять мне.

Анна растянула подвязку между пальцами.

– Я не знаю, смогу ли.

Эдвард снова повернулся к окну, поэтому она не могла видеть выражения его лица. Впервые он понял, что может не суметь убедить Анну выйти за него замуж. Эта мысль привела его близко к чему-то очень похожему на панику.

– О, ради бога!

– Тс-с. Он услышит тебя, – прошипела Анна в ухо Эдварду.

Они присутствовали на дневной лекции сэра Лазаруса Лиллипина по севообороту посевов с использованием брюквы и кормовой свеклы. В течение всей лекции Эдвард не соглашался ни с чем из того, что говорил этот несчастный мужчина. И он не держал свое мнение о человеке или его теориях при себе.

Эдвард пристально посмотрел на говорящего:

– Нет, он не услышит. Он глух как пробка.

– Значит, другие точно услышат.

Эдвард негодующе посмотрел на нее:

– Надеюсь, что так. – Он вновь переключил свое внимание на лектора.

Анна вздохнула. Он вел себя не хуже, чем остальное собрание, и лучше, чем некоторые. Публику можно было назвать только эклектичной. Присутствующие варьировались от аристократов в шелке и кружевах до мужчин в грязных ботфортах, курящих глиняные трубки. Они толпились в довольно мрачной кофейне, которая, как уверял ее Эдвард, считалась абсолютно приличной.

Она сомневалась.

Даже сейчас громкий спор доносился из дальнего угла, где не сошлись во мнении деревенский сквайр и денди. Она надеялась, что дело не дойдет до битвы на кулаках или шпагах из-за этого. Каждый аристократ в комнате носил шпагу как знак его ранга. Даже Эдвард, который избегал претенциозности в деревне, пристегнул этот атрибут сегодня утром.

Он наставлял ее, прежде чем отправиться в путь, записывать важные моменты лекции, чтобы позднее он мог сравнить их с результатами собственных исследований. Она сделала несколько нерешительных заметок, но сомневалась, окажутся ли они полезными. Большая часть лекции оставалась для нее загадкой, и она весьма смутно представляла значение кормовой свеклы для сельского хозяйства. Она начала подозревать, что основная причина ее присутствия заключалась в том, что Эдвард хотел не выпускать ее из виду. С сегодняшнего утра он упрямо отстаивал довод, что они должны пожениться. Похоже, он думал, что, если будет повторять это достаточно часто, она в конце концов сдастся. И он мог оказаться прав, если она просто перестанет бояться и доверится ему.

Она закрыла глаза и вообразила, каково это – быть женой Эдварда. Они станут верхом объезжать поместья по утрам, затем спорить о политике и людях за ужином. Они начнут вместе ходить на загадочные лекции, наподобие этой. И они станут спать в одной кровати. Каждую ночь.

Она вздохнула. О небо!

Эдвард издал взрывное фырканье:

– Нет, нет, нет! Даже идиоту известно, что нельзя сажать репу после ржи!

Анна открыла глаза:

– Если тебе так сильно не нравится человек, зачем посещать его презентацию?

– Не нравится Лиллипин? – Он выглядел искренне удивленным. – Он отличный парень. Просто отстает в своих измышлениях, вот и все.

Волна аплодисментов – и свиста – обозначила конец лекции. Эдвард сжал ее руку собственнической хваткой и начал проталкиваться к двери.

Голос окликнул их слева:

– Де Рааф! Вернулся в Лондон, соблазнившись кормовой свеклой?

Эдвард остановился, заставляя Анну тоже сделать это. Она уставилась через его плечо на чрезвычайно элегантного джентльмена с красными шпорами.

– Иддесли, я не надеялся увидеть тебя здесь. – Эдвард отодвинулся в сторону, чтобы она могла увидеть лицо мужчины.

Анна попыталась наклониться вправо, но ей помешало массивное плечо.

– И как я мог пропустить страстную риторику Лиллипина на предмет брюквы? – Рука, окруженная кружевами, грациозно взмахнула в воздухе. – Я даже оставил свои подарочные розы в бутонах, чтобы посетить лекцию. Кстати, как розы, которые ты взял у меня, когда прошлый раз приезжал в столицу? Я не знал, что ты интересуешься декоративными растениями.

– Эдвард купил мои розы у вас? – Анна вытянула шею в своем рвении.

Ледяные серые глаза сощурились.

– Так-так, что мы здесь имеем?

Эдвард прочистил горло.

– Иддесли, хочу представить тебе миссис Анну Рен, моего секретаря. Миссис Рен, это виконт Иддесли.

Она присела в реверансе, когда виконт поклонился и достал лорнет. Серые глаза, которые изучали ее через линзы, оказались гораздо проницательнее, чем заставил ее вообразить стиль речи и фасон одежды.

– Твой секретарь? – удивился виконт. – И-зу-ми-тель-но. И, насколько я помню, ты подорвался в шесть утра с постели, чтобы выбрать эти розы. – Он медленно улыбнулся Эдварду.

Эдвард нахмурился.

Анна отказалась от своих слов.

– Лорд Свартингэм был очень щедр, позволив мне взять несколько роз из тех, что он привез для сада Эбби, – приврала она. – Они растут довольно хорошо, я уверяю вас, милорд. Практически все розы принялись, а на некоторых уже появились бутоны.

Ледяной взгляд виконта вернулся к ней, и уголок его рта вздрогнул.