Маргарет Барнс - Леди на монете

Между двумя фаворитками были вполне дружеские отношения, и Фрэнсис считала, что известие о ее помолвке не может не обрадовать Барбару, потому что означает возможный конец их соперничества. Кроме того, Барбара наверняка почувствует облегчение, поняв, что король смирился с потерей Фрэнсис.

Однако, не надеясь на сочувствие королевы, Карл именно Барбаре решил излить свою печаль по поводу всех этих событий.

– Я заботился об этой девочке и лелеял ее, – жаловался он. – И вот – в награду – бесстыдная неблагодарность!

– Сказать по правде, вы действительно были удивительно добры к ней, – соглашалась Барбара. – Но я уже давно сказала вам, что Фрэнсис Стюарт не способна на благодарность. Было время, когда и я немало делала для нее, но в ответ тоже получила черную неблагодарность.

Каждый из них прекрасно знал цену другому, и единственное, что было нужно Карлу – соглашающийся с ним слушатель, а Барбаре – возможность восстановить власть над ним, которую она утратила.

– Без моего согласия она никогда не выйдет за него замуж, – сказал Карл. – Меня поддержат и мать, и сестра. Для Фрэнсис это будет означать несчастье. Одному Богу известно, что она в нем нашла, в этом распущенном, ничтожном человеке.

– И такой тупица, – прошептала Барбара.

– Да. Хотя… ему нельзя отказать в некоторой предприимчивости, – вынужден был признать Карл, вспомнив о том, что Леннокс на свои деньги создал флотилию каперов.

– Ни остроумия, ни находчивости. Единственное, что его интересует, – дом в Кенте и все, что он там делает.

– Ничто не доставляет мне большего удовольствия, чем сознание, что он находится именно там. Я сказал ему, что чем меньше я буду его видеть, – тем лучше. Во всяком случае до тех пор, пока он не приведет в порядок свои дела и не сделает все, что нужно, чтобы Фрэнсис была обеспечена надлежащим образом.

– Какая забота о ней!

Барбара с трудом подавляла зевоту в то время, как Карл на все лады твердил одно и то же. Подумать только, он, который так редко бывает скучным собеседником, может надоесть своими разговорами о Фрэнсис Стюарт!

– Она нуждается в защите, Барби.

– Леннокс был в Лондоне во время пожара. Но вы же знали об этом, не так ли?

– Разумеется. В такое страшное время вполне простительно нарушить мой приказ. И именно об этом я и сказал ему. Но если ему и в дальнейшем захочется испытывать мое терпение, он будет наказан. Как вы прекрасно понимаете все, ma mie.[43]

Барбара была очень довольна тем, что этот долгий разговор вернул ей расположение короля, и задумалась о том, как ей извлечь максимальную пользу из сведений о тайных встречах Фрэнсис и Леннокса.

– Как получилось, что вы вообще разрешили эту помолвку? – спросила она, однако не получила честного ответа, потому что Карл до сих пор не мог простить себе того, что позволил застать себя врасплох.

– Королева была очень довольна, – неуверенно сказал он. – К тому же тогда я еще не представлял себе, насколько он погряз в долгах… Я иногда думал о том, что неплохо было бы выдать Фрэнсис замуж…

– Но не за такого человека, как Леннокс, – вставила Барбара, поскольку Карл замолчал.

– Нет. Нужен был бы совсем другой человек… Старше. Чтобы я мог быть спокоен за нее.

– Понимаю.

И тут их взгляды встретились. Они действительно прекрасно понимали друг друга. И хотя не было сказано ни слова, в этот момент оба были предельно искренни.

– Моя дорогая Барбара, вы никогда не были ревнивой, – бестактно заметил Карл.

– Я и сейчас не ревную. Но Фрэнсис Стюарт создает проблемы. Странная особа, однако. Как можно предотвратить эту женитьбу?

– Если им придется слишком долго ждать, они устанут друг от друга. Я не слишком высокого мнения о его постоянстве. К тому же ему не так легко будет набрать сумму, которую я назначил в качестве ежегодной ренты для Фрэнсис.

Услышав, какую именно сумму назвал король, Барбара не смогла скрыть своего удивления, но он попытался объяснить ей, при этом ему с трудом удавалось прятать улыбку:

– Если Леннокс женится на ней, он должен быть готов к жертвам, даже если ему придется продать больше половины того, чем он владеет. К тому же существуют еще его долги. До тех пор, пока он не расплатится с ними, я запретил ему видеться с Фрэнсис. Как бы она ни была хороша, я думаю, что через несколько недель он решит, что за нее назначена слишком высокая цена. Обе жены принесли ему деньги, с Фрэнсис же все наоборот.

– Ну и дура же она, – невольно вырвалось у Барбары. – Предположим, они нарушат ваш запрет. Как вы тогда поступите?

– Вышлю его, – решительно ответил Карл. – На другой конец света. И постараюсь убедиться в том, что Фрэнсис находится под надежным присмотром матери, которой известно мое отношение к этому браку. Она сможет надолго увезти свою дочь в Шотландию. Хоть Фрэнсис и украшение Двора и ее будет очень не хватать здесь, это все-таки лучше, чем если она будет несчастна с ним.

– О Карл, я уверена, что вы правы, – ответила Барбара, которая наконец поняла, что ей нужно делать, и решила не терять времени даром. – Вы совершенно правы, пытаясь защитить ее, но я боюсь… Я очень боюсь… Вы сегодня видели Фрэнсис?

– Она не совсем здорова. Королева говорила мне, что у Фрэнсис болит голова, и она решила дать ей возможность отдохнуть. Это верно, в последнее время Фрэнсис какая-то мрачная…

Барбара вздохнула и притворилась, что не решается сказать ему что-то.

– Я не уверена, следует ли мне говорить вам… – прошептала она.

– Что именно?

И поскольку она молчала, закусив губу, он закричал:

– Черт возьми, Барбара! Разве вы еще не поняли, как глубоко это трогает меня? Если вам известно что-то, почему вы скрываете это от меня?

– Потому что я только что узнала от вас, что герцогу запрещено видеться с Фрэнсис.

– И вы думаете, что они встречаются? Но… он не появлялся в своих апартаментах с тех пор, как я отправил его в Кобхем. Я уверен в этом.

– Он может остановиться в другом месте, – ответила Барбара. – Он даже может провести ночь у Фрэнсис. Я не очень верю в ее усталость и головную боль… Боюсь, что если вы сейчас пойдете к ней…

Нахмурившись, Карл пристально смотрел на Барбару.

– Он слишком умен, чтобы рисковать! Видит Бог, если бы я был таким же, как мои предки, Тюдоры, уже сейчас он был бы в Тауэре. Можете ли вы представить себе, чтобы Генрих или даже Елизавета проявляли такую снисходительность?

– Нет, – честно призналась Барбара.

– Но на чем основаны ваши предположения?

– Я слышала разговоры… Говорят, что она жалуется королеве на головную боль и нездоровье, чтобы быть свободной и иметь возможность принимать его…