Кейси Майклз - Влюбленная вдова

— Что-то потеряла? — переспросила она. — О нет. Нет, ничего. Так, просто задумалась немного… вот и все. — Эбби изо всех сил старалась не смотреть на мужа. Сегодня он был особенно красив — в бутылочно-зеленом сюртуке и кожаных бриджах рыжевато-коричневого цвета, заправленных в высокие гессенские сапоги, которые блестели как зеркало. Заметив их, Эбби зарделась как маков цвет. Они сразу напомнили ей о… впрочем, не важно. Главное — они напомнили ей кое-что такое, о чем она охотно забыла бы, если бы могла.

И вдруг глаза ее расширились от удивления, и взгляд переместился за спину мужа… В холле стоял Игги. Появившись как из-под земли за спиной ничего не подозревавшего Киппа, он противно ухмылялся.

«Убирайся немедленно! Глаза бы мои тебя не видели! Ну убирайся же!» — взмолилась про себя Эбби. И даже машинально сделала знак рукой, приказывая уйти.

Само собой, это оказалось роковой ошибкой. Потому что улыбка его стала еще шире. Ухмыляясь во весь рот, Игги вошел в спальню и тут же рассыпался в поздравлениях и пожеланиях всяческих благ тетке и ее мужу, которого давно уже называл дядюшкой.

— Доброе утро, — с привычной и неизменной учтивостью ответил Кипп, хотя, сказать по правде, ему противно было даже думать о том, что этот слащавый хлыщ зовет его дядей. Лучше всего было бы схватить наглеца за шиворот и выставить вон из дома. И, Бог свидетель, новоявленный «племянник» добьется, что он так и сделает, — похоже, он от природы туп или напрочь лишен инстинкта самосохранения.

Черт побери, да кто он такой — этот самый Игнатиус Бэкуорт-Мелдон? И что он делает в его доме? Кипп с омерзением оглядел нового родственника, подумав, что юноша слишком миловиден для мужчины. А уж расфуфырен так, что это отдает дурным вкусом: воротник туго накрахмаленной пикейной рубашки настолько высок, что подпирает уши, подложенные плечи сюртука топорщатся — наверно, его портной решил, что этот покрой подчеркнет по-женски тонкую талию молодого франта.

Кипп молча посмотрел на жену. Эбби тоже молчала, с какой-то щемящей покорностью сложив на груди руки. Выражение лица у нее было странное. Она одновременно была похожа и на приговоренного к смерти, готового к тому, что его сейчас потащат на эшафот, и на фанатичного проповедника, только и ждущего подходящего момента, чтобы обрушить громы и молнии на посланца ада.

— Позвольте, я попробую угадать. Судя по всему, ваш племянник, мадам, со всем нетерпением, свойственным юности, примчался сюда, чтобы навестить свою любимую тетушку? Видимо, решил последовать примеру сестры? — спросил Кипп, ясно давая понять, что ждет объяснений. И если Эбби рассчитывает на его помощь, то она ее не дождется, угрюмо подумал он.

— Навестить? О нет, дядюшка, разве тетя Эбби вас не предупредила? О Боже, милая тетушка! А как же ваше любезное предложение погостить у вас до конца сезона? Ну, простите ее, дорогой дядюшка! Ах, любовь, любовь! Наверное, такая мелочь просто вылетела у нее из головы!

Жеманно, на цыпочках, просеменив мимо Киппа, Игги опустился на один из диванчиков, принял весьма изысканную позу — закинув одну ногу на другую так, чтобы предоставить своим собеседникам возможность полюбоваться туфлями на смехотворно высоких, как у женщины, каблуках, — и томно обмахнулся кружевным платочком, от которого разило духами.

— Выспался я неплохо, да и завтрак был весьма и весьма недурен. Однако, любезная тетушка, могу я попросить вас об одолжении? Не могли бы вы распорядиться, чтобы впредь бекон мне подавали более прожаренным? Спасибо, тетушка. Очень вам признателен.

Кипп вдруг почувствовал, что начинает медленно закипать.

— Послушайте, мадам, кажется, он снова осмелился назвать меня дядей! Вы уж меня простите, но, боюсь, мне придется все же вытолкать отсюда вашего ненаглядного племянничка, предварительно спустив его с лестницы, чтобы он пересчитал напомаженной головой все ступени! — подчеркнуто любезно объявил он, не сводя глаз с расфуфыренного наглеца, которого (Боже правый, и за что ему это?!) обязан был со дня свадьбы считать одним из своих ближайших родственников.

— Уходи, Игги, — попросила Эбби племянника, чья дерзкая улыбка под суровым взглядом виконта слегка полиняла. — Если ты помнишь, мы с тобой заключили сделку. Но ты нарушил ее условия и потому не рассчитывай, что я стану тебя защищать от гнева его светлости. И Бога ради, попридержи язык — тебе же хуже будет, вот увидишь! А лучше всего представь, как ты будешь выглядеть с расквашенным носом! Не думаю, что это украсит твою внешность!

— Ладно, поговорим позже, Эбби. — Игги, сообразив, что хватил через край, поспешно вскочил на ноги и бочком просеменил к выходу, шмыгнул в коридор, кубарем скатился с лестницы, и через мгновение внизу с грохотом захлопнулась входная дверь.

Эбби осталась наедине с мужем.

— Ну и как насчет объяснений? Молчите? Если честно, я уж теперь и сам не знаю, хочется ли мне их услышать.

У всякой уважающей себя женщины на этот случай обычно имеется целый арсенал уловок. Увы, к несчастью, Эбби были совершенно незнакомы все те женские штучки, благодаря которым прелестные дамы ловко выкручиваются, когда мужья загоняют их в угол. К примеру, она точно знала, что не обладает полезным умением падать в обморок по заказу. А изобразить взрыв благородного негодования вряд ли удастся — совесть не позволит.

Выбор у нее был невелик — либо честно признаться мужу во всем — что было абсолютно неприемлемо, — либо отделаться уклончивым ответом. Правда, во втором случае тоже были свои трудности.

— Прошлой ночью, милорд, вы, если не ошибаюсь, заявили мне, что все свои проблемы я должна решать сама. И главное, что от меня требуется, — не обращаться к вам за помощью.

— Что?! Я вам так сказал?! — ошарашенно воскликнул Кипп. Он схватился за голову, решив, что окончательно сошел с ума. — Господи, да не может такого быть! Похоже, что способ улаживания ваших проблем заключается в том, чтобы пригласить переселиться в мой дом всех членов семейства Бэкуорт-Мелдон! Нет, просто ушам своим не верю! И это сразу после свадьбы!

— Успокойтесь, милорд! — Эбби попыталась прорвать возмущенную речь мужа. — Очень скоро их здесь не будет! — сказала она, от всей души надеясь на это. — Вот увидите — Эдвардина помирится с матерью, а Игги… ну, там видно будет. Я о нем позабочусь. Не переживайте! Кипп, я как-нибудь улажу это дело — так или иначе. И очень скоро.

Кипп иронически вскинул брови. Черт, ему определенно нравится эта женщина!

— Звучит, надо сказать, зловеще, будь я проклят! Ах, Эбби, даже не знаю, что на это ответить: то ли пожалеть несчастного мальчишку, то ли возблагодарить небеса за то, что ты решила «позаботиться»о нем, а не обо мне. Ладно, согласен. Оставляю это на твое усмотрение, но при одном условии — ты ни под каким предлогом не станешь требовать от кухарки, чтобы она по утрам жарила нам бекон до хрустящей корочки. Идет?