Бетина Крэн - Идеальная любовница

— Очевидно, вы не понимаете, куда попали, — надменно произнесла она. — Ну что ж, буду прямолинейна. Это неслыханно, чтобы женщина вашей «профессии» навязывала себя приличному уважаемому дому. Приехав сюда, вы смущаете свою дочь и привлекаете излишнее внимание к ее постыдному происхождению.

— В происхождении Габриэллы нет ничего постыдного, — вздернув подбородок, заявила Розалинда. — Она дитя пылкой страсти и великой любви, если вам, конечно, известно, что это такое.

— Я не намерена выслушивать от вас гадости! — разъярилась Беатрис. Лицо ее покрылось красными пятнами.

— Что вы называете гадостью? Страсть? Любовь? О, пожалуй, эти слова произнесены здесь впервые за целое поколение.

— Пожалуйста! — Габриэлла бросилась между ними, заставив воюющие стороны отступить. — Пожалуйста, перестаньте.

Девушка стояла, опустив голову. Щеки ее пылали. Сначала она повернулась к матери и резко бросила:

— Оставь, пожалуйста, свои штучки. Ты не у себя дома.

Потом она с мольбой посмотрела на свекровь.

— Мне очень жаль, леди Беатрис, что присутствие моей матери оскорбляет вас. Но она проделала долгий путь, и вы как христианка не можете выгнать ее на улицу.

Беатрис сделала глубокий вдох. Казалось, еще секунда, и она закипит. Да как смеет эта девчонка указывать ей, что делать, и напоминать при этом о христианском долге? И главное, было бы перед кем! Перед этой нахальной вульгарной особой! Она одарила Габриэллу испепеляющим взглядом и удалилась в свои апартаменты.

Габриэлла едва держалась на ногах. Она вдруг осознала, что только что оказала открытое сопротивление своей свекрови. И она была уверена, что s поплатится за это.

Розалинда, напротив, чувствовала себя прекрасно. Стоило леди Беатрис выйти, как она бросилась к дверям и приказала слугам выгружать вещи. Снова Габриэллу окружали знакомые лица: Гюнтер, Лусия — старшая служанка, Колетт — камеристка Розалинды, повариха Абердина, которая также исполняла обязанности экономки. «Видимо, никогда мне не избавиться от своего прошлого», — убито подумала Габриэлла и поплелась в свою комнату.

Розалинда любила путешествовать с комфортом. Вот и сейчас в роскошно убранной карете она ехала сама, а в другой поместились слуги. Вдобавок ко всему, вторая карета тянула за собой повозку, нагруженную продуктами и необходимыми, с точки зрения Розалинды, вещами. Она приготовилась к самому худшему, а потому захватила с собой все, вплоть до носовых платков. И, разумеется, здесь было приданое Габриэллы, которое включало в себя два чемодана тончайшего белья, ящик с расписанным вручную фарфором, серебряные столовые приборы ; и две картины модных художников. Но это была 3 лишь малая толика, которую заботливая мать решила захватить с собой, остальное должно было прибыть позже.

Габриэлла познакомила Онелоу с Гюнтером, причем оба дворецких сразу друг другу не понравились. Да и вообще вся челядь Леко была встречена в штыки, но ни та, ни другая сторона не собиралась сдавать свои позиции, что, конечно же, не способствовало разрядке и без того напряженной атмосферы.

К ужину страсти достигли апогея. Из кухни, где две поварихи бились за каждый клочок пространства, арена боевых действий перенеслась в столовую. Там две матери, восседая за двадцатифутовым столом, буравили глазами нерасторопных слуг и негодовали по самому незначительному поводу.

Когда подали первое блюдо, Габриэлла вновь оказалась перед выбором. Меню леди Сэндборн и миссис Леко разнились так же, как и их одежда. На половину Беатрис отправился простой крестьянский пирог, а на сторону Розалинды — говядина, тушеная в мадере. Габриэллу обслуживали оба дворецких, но несчастная девушка не могла проглотить ни кусочка.

— Слава Богу, я догадалась привести тебе немного вина и бренди, — заметила Розалинда, поднимая свой бокал. — Этот дом сух, как кость.

— Уж лучше кость сухая, чем забальзамированная, — презрительно фыркнула Беатрис. Спиртное убивает мозг и расшатывает добродетель. Следовало бы запретить употребление вина, а тем более бренди женщинам, которым меньше сорока.

— Не пить до сорока лет даже шампанского? — расхохоталась Розалинда. — О, в таком случае мне еще долго не пришлось бы притронуться к бокалу.

Глаза Беатрис сузились.

— Да неужели? Признаться, меня это удивляет. Ведь вашей дочери, насколько мне известно, уже девятнадцать. Впрочем, при ваших наклонностях…

Габриэлла умоляюще посмотрела на Розалинду, предупреждая ответный выпад.

— Мама, прошу тебя, — прошептала она одними губами.

Розалинда раздраженно цыкнула и поерзала на стуле. Но молчать за столом она просто физически не могла.

— Габби, дорогая, ты совсем ничего не ешь, — обратилась он к дочери. — А Абердина так старалась приготовить тебе что-нибудь вкусненькое. В этом доме, судя по всему, экономят даже на собственных желудках.

— А между тем ваша дочь проявляет благоразумие, — вставила Беатрис. — Красное вино и жирная пища вредны девушкам.

— Габби уже не девушка, — лукаво заметила Розалинда. — Ваш сыночек позаботился об этом.

— Это… это неслыханно! — Беатрис хлопнула руками по столу.

— Н-ну, только не говорите мне, что вас это шокирует. Ведь когда-то и с вами произошло то же самое. Один-то раз уж точно.

— Как вы смеете говорить такие вещи в моем доме! Беатрис вскочила на ноги и гневно выкрикнула: — Шлюха!

— Бывшая шлюха, — спокойно исправила Розалинда, тоже вставая. — Я оставила свою, как вы изволили выразиться, «профессию».

На мгновение в столовой установилась полнейшая, пугающая тишина. Смелое заявление матери так удивило Габриэллу, что она с трудом выдавила:

— Мама, что ты такое говоришь?

— Детка, я собиралась сообщить тебе это в несколько другой обстановке, но леди Беатрис вынудила меня сказать сейчас, — она выпрямилась и вызывающе подняла голову. — Я рассталась с герцогом Карлайзлом. Рассталась навсегда.

Габриэлла не верила своим ушам. Как же так? Ее мать и герцог расстались? После двадцати лет Розалинда вдруг решила бросить любовника? Или это он ее бросил?

— Но почему?

Розалинда подошла к дочери и обняла ее за плечи.

— Потому что он подлец. К сожалению, я поняла это слишком поздно. Он низкий негодяй и лицемер. Вообрази, он пришел в ярость от того, что я попыталась устроить твое будущее, не спросив у него разрешения. Ну, как тебе это нравится? — Розалинда искоса посмотрела на Беатрис, словно приглашая ее присоединиться к своему возмущению. — Он топал ногами и кричал, что ты ЕГО дочь, ЕГО плоть и кровь и тому подобное. Это герцог-то, который со дня твоего рождения едва вспомнил о тебе более трех раз. Да ну его к черту с его запоздалым отцовством! — она устало махнула рукой. — Ты думаешь, его действительно волнует твое будущее? Как бы не так! Он думает лишь о своей драгоценной репутации и чести семьи. Ну, как же, имя Карлайлза и вдруг замешано в скандальной истории, — Розалинда помолчала. — А потом он просто продал тебя Сэндборпу. По мне так лучше уж проституция, чем брак без любви.