Мэгги Осборн - Леди-бунтарка

– Эдвард! Ну пожалуйста, скажи «да»!

Если бы она просила о чем-нибудь другом, он бы с радостью согласился. Но как ему теперь объяснить свой отказ?

– Спасибо! – воскликнула Сесил, видя, что он уступает. Она сжала его руку и радостно рассмеялась. – Не будь таким угрюмым. Ты получишь массу удовольствия от верховой езды.

Когда они вернулись в гостиную, Томас заметил, что Сесил едва заметно кивнула матери, а та ответила ей довольной улыбкой. Господь всемогущий! Да они нарочно сталкивают его с Блу. Герцог растерянно провел рукой по лбу и осушил свой бокал с портвейном.

Томас понимал, какую игру затеяла Блу. Он видел, что у нее на уме, и догадывался, что она собирается делать. Игра могла оказаться слишком опасной.

Глава 14

Месье настаивал на том, чтобы сопровождать Блузетт и его светлость в Чарлтон-Мьюз на уроки верховой езды. Моутон, которому впервые предстояло остаться с Сесил, вместо того чтобы следовать за Блу, точно тень, горячо поддерживал француза. У всех остальных имелись особые причины возражать.

– Я поеду с тобой, – твердо сказал Месье, натягивая летние перчатки. – Это решено.

– Но в этом нет нужды! – раздраженно огрызнулась Блу. Она стояла перед зеркалом, закалывая шляпку.

– Более того, я буду сидеть в карете, а не рядом с кучером.

Яростно протестуя, Блу доказывала, что общества его светлости вполне достаточно, и она не нуждается в дополнительной защите. Кроме того, Месье не имеет никакого представления об искусстве верховой езды и он еще не закончил разбирать письма леди Кэтрин.

– Блузетт права, – согласилась леди Паджет, вступая в спор. – У меня есть несколько срочных писем, которые необходимо немедленно отправить.

– Я буду сопровождать Блузетт и его светлость в конюшни, – упрямо повторил Месье. Выказывать неповиновение было не в его характере, и на лбу у бедняги выступили капли пота. Он с несчастным видом закусил губу, но так и не пожелал сложить оружие и твердо стоял на своем.

– Ну хорошо. – Поняв, что дальнейшие уговоры бесполезны, леди Кэтрин надменно повела плечами и удалилась, раздраженно жалуясь на дерзость слуг.

– Но ты мне там совсем не нужен! – сердито воскликнула Блу, когда остальные ушли и они вдвоем с Месье остались дожидаться его светлости. Француз сидел с суровым лицом, украдкой поглядывая на Блу.

– Я делаю это для леди Сесил, а вовсе не для тебя, Блузетт.

Брови Блу поползли вверх, к полям шляпки, и она обернулась, чтобы взглянуть на Месье.

– На что это ты намекаешь?

Глядя прямо перед собой, Месье решительно выпрямил спину и поджал губы.

– Я знаю, чего ты добиваешься. Я видел, что ты вытворяешь с его светлостью.

Щеки Блу вспыхнули.

– Продолжай.

– Ты глубоко разочаровала нас с Моутоном.

Блу отшатнулась и застыла, глядя на Месье во все глаза. Его резкие слова задели ее за живое.

– И что же я, по-вашему, вытворяю?

– Ты пытаешься украсть жениха у леди Сесил. – Прежде чем девушка успела возразить, Месье схватил ее за руки. – Блузетт, ты с детства привыкла брать все, что тебе захочется. Но это было на Морганз-Маунд. А здесь нужно считаться с другими. Леди Сесил любит тебя. Ее просто убьет, если ты, ее обожаемая сестра, отберешь у нее единственное, чем она по-настоящему дорожит. Ее жениха.

– Да я не собираюсь его отбивать, я только…

– Нет. – Блу не помнила, чтобы Месье когда-нибудь говорил таким резким тоном. – Я видел вас вместе – за столом, за картами, во время прогулки, в гостиной после обеда. Ты ведешь себя вызывающе. Ты его откровенно соблазняешь.

Казалось, обвинение воздвигло между ними стену. Месье строго смотрел на Блу сквозь свои круглые очки. В его глазах читалось осуждение.

– Я скорее умру, чем причиню боль Сесил, – тихо сказала Блу. – Я люблю ее. Но ты ведь знаешь, что сделал со мной Герцог. Все, чего я хочу, – отплатить ему той же монетой. – Сжав руки Месье, она твердо посмотрела ему в глаза. – Я хочу отомстить. Для меня это дело чести. Герцог должен страдать, как страдала я. Но Сесил никогда не узнает, я тебе обещаю.

– А если все же узнает?

– Она не узнает. Я этого просто не допущу. Я никогда бы не смогла ранить Сесил. Встретив ее, я как будто обрела часть себя. Мои дела с Герцогом не имеют никакого отношения к Сесил. Это останется между ним и мною.

– Дорогая Блу, – Месье сокрушенно покачал головой и нежно сжал ее пальцы, – я умоляю тебя отказаться от своего плана, пока ты еще способна это сделать. Или уже слишком поздно?

Мистер Аппл объявил о прибытии его светлости, и Блу поспешно зашептала, оглядываясь на дверь:

– Пожалуйста, попытайся меня понять. В конце концов, если тебе не по душе кровопролитие, отвернись.

– Я не собираюсь этому попустительствовать, – сухо ответил Месье, поднимаясь с кресла. – Помяни мои слова, Блузетт. Ты накличешь беду.

Месье был прав. Беда не заставила себя ждать. Но и Сесил, и Томас оказались тут ни при чем. Все дело было в лошадях. Кто же знал, что они такие огромные? До сих пор Блу наблюдала за ними лишь с безопасного расстояния и не представляла себе их подлинных размеров. Вдобавок у этих тварей имелись еще и зубы и, что самое ужасное, огромные копыта. Удар такого копыта почище удара молотом. Блу нервно облизнула губы, стиснула челюсти и настороженно уставилась на жуткое животное, которое держал за повод конюх.

– Вы испуганы? – спросил Томас, заметив белое как мел лицо и трясущиеся руки девушки, которые она тщетно пыталась спрятать в складках амазонки.

– Нет, – солгала Блу. Повернувшись в сторону конюшен, она поискала глазами Месье, придумывая подходящий повод перенести занятие на другой день. Француз сидел на скамье, прикрываясь от солнца зонтиком, и безмятежно читал одну из новых пьес тетушки Трембл, поглядывая на Блу время от времени поверх страниц. Заметив ее сигналы, он уткнулся в книгу и сделал вид, что ничего не видел.

Проклятие! Он отлично знал, что она взывает о спасении, но решил наказать ее за то, что слишком дерзко флиртовала с его светлостью в карете. Бросив украдкой взгляд на Томаса, Блу попыталась угадать его настроение.

– Мы можем отказаться от уроков, – предложил Томас, когда конюх подвел к ним лошадь для Блу. – Не все леди ездят верхом.

Блу с опаской оглядела чудовище. Лошадь повернула голову и тоже уставилась на Блу.

– Вы полагаете, у меня не хватит смелости сесть на лошадь? Томас тяжело вздохнул.

– В вашем страхе нет ничего постыдного.

– Я вовсе не боюсь! – Кажется, он забыл, с кем имеет дело. Думает, перед ним трусливая девица вроде его подружек! – Дочь Бо Билли ничего не боится! – заявила Блу.

Краем глаза она заметила, как другой конюх подводит лошадь Томаса. Одним уверенным движением Томас уселся в седло, и Блу невольно залюбовалась его грацией и ловкостью. «Если он это сумел, – решила Блу, вдыхая теплый терпкий запах конского пота, – то и я сумею, черт побери!»