Эйна Ли - На холмах любви

– Мы договорились с лордом Крейвером, – ответила Элизабет, – он просил меня встретиться с ним сегодня ночью в Глазго.

Молодой человек ухмыльнулся. Так это любовное свидание! Как это удалось такому чванливому фату, как Уолтер Кэмпбелл, залучить к себе в постель такую красотку? Этот щеголь вряд ли знает, с какой стороны взяться за столь лакомое блюдо.

– Я и так уже сильно опаздываю из-за дождя. – Бет надула губки. – Лорд Крейвер будет крайне огорчен.

«Я бы тоже огорчился на его месте, – подумал Кэмпбелл, мысленно представляя себе, как славно он повозился бы в постели с этой аппетитной девицей. – Если я задержу ее, Крейвер с меня три шкуры спустит».

– Прошу прощения. – Офицер склонил голову. – Пропустить, – приказал он.

– Благодарю вас, милорд, – проговорила Элизабет. – Возможно, мы с вами еще встретимся.

Кэмпбелл смотрел, как карета исчезает в темноте. Он промок и устал.

– Где же справедливость? – проворчал он, ежась от сырости. – Нам торчать здесь, мокнуть ради Аргайла, а его племянничек будет тешиться со своей милашкой! – И, пожав плечами, он встал под ветвями деревьев, чтобы хоть как-то укрыться от дождя.

Немного проехав вперед, возница остановил лошадь и спустился с козел. И сразу же из-за деревьев появился какой-то человек. Он подошел к вознице, и мужчины долго стояли обнявшись, словно не чувствуя проливного дождя.

– Давайте сядем в карету, – спохватился Роберт Керкленд.

Джеймс Грэхем сел в экипаж, с благодарностью улыбнулся Элизабет, крепко сжал ее руку, а потом поднес к губам.

– Простите, миледи, мое платье в таком плачевном состоянии. Теперь в карете все промокнет.

– Ничего страшного, милорд, – успокоила его Элизабет, потом обняла его и сама удивилась своему порыву. – О, Джеймс, как я рада вас видеть!

Грэхем прижал к своей груди ее руки.

– Ах, Бет, как это благородно с вашей стороны – прийти мне на помощь!

С неохотой Монтроз отпустил Элизабет. Взглянул на нее и ласково улыбнулся:

– Я напустил вам сырости в карету, миледи.

– Джеймс, вы прекрасно выглядите, – сказал Роберт.

– Перышки у меня, конечно, намокли, но я все еще надеюсь покукарекать, – усмехнулся тот. – Ах, Робби, я соскучился, мальчик мои.

И друзья опять обнялись, не в силах сдержать свою радость.

Элизабет грустно смотрела на них, зная, что встретились они ненадолго и что расставание будет тяжелым.

– Мы составили план, Джеймс. В этой карете мы провезем вас в Глазго, не вызывая никаких подозрений. Вас ждет корабль Керклендов. Ваши люди уже на борту. Корабль доставит вас в Стоунхейвер. Там вы пересядете на норвежское грузовое судно, а оно уже отвезет вас во Францию. Аргайл даже не узнает, что вы уехали.

Эндрю Скотт, сидевший на козлах, взял в руки вожжи и тронул лошадей. Карета опять стала покачиваться из стороны в сторону.

К тому времени когда экипаж подъехал к небольшой закрытой бухточке, дождь прекратился. На воде покачивалась маленькая рыбачья лодка.

Эндрю остался возле кареты. Остальные трое молча пошли по каменистому берегу. Пришла пора расставания.

– Поторопитесь, Джеймс, нас могут заметить, – проговорил Роберт, изо всех сил стараясь не выдать своего огорчения.

Грэхем повернулся к Элизабет. На глазах ее блестели слезы. Некоторое время они молча смотрели друг на друга – то, что они чувствовали, невозможно было выразить словами.

– Да хранит вас Господь, Джеймс Грэхем, – наконец прошептала Элизабет.

Тот привлек ее к себе с такой силой, словно она могла его спасти.

– О Боже, Бет, как я смогу это вынести? Как смогу я, просыпаясь по утрам, не видеть в окне мою дорогую Шотландию?

– Когда-нибудь вы вернетесь, Джеймс, – сказала Элизабет. – Карл рано или поздно сядет на престол.

Монтроз смотрел на нее с грустной, задумчивой улыбкой. Сердце Элизабет заныло – так печален был его взгляд.

– Знаете, Бет, мадемуазель дю Плесси когда-то сказала, что армия – моя любовь, но нет, Элизабет, она ошиблась. Моя любовь – Шотландия. – Его глаза блеснули. – Когда я бодрствую, мои мысли полны ею, когда я сплю, ею полнятся мои сны. Ее плоть – это милая мать-земля, по которой я хожу, а по ночам я лежу на теплых ее руках, и она укачивает меня, прижимая к своей груди. Она ласкает мой взгляд зелеными и пурпурными нарядами, а на свои прекрасные кудри она надевает заснеженные горные вершины, устремленные к небесам. После дождя она пахнет так восхитительно. О, Элизабет, разве вы сейчас не ощущаете ее аромата?

– Нет таких богатств, таких сокровищ, – продолжал он, – какие я не отдал бы ради нее. Чтобы видеть ее счастливой, я отдал бы свою жизнь.

Элизабет встала на цыпочки и поцеловала Грэхема в губы.

– Джеймс, вы вернетесь.

И она ушла. Пусть друзья простятся наедине. Роберт и Джеймс пожали друг другу руки.

– Я действительно испортил все дело, Робби. Столько людей погибло – мой сын Джон, Нэт, Магнус, Джордж Гордон. Список можно продолжать до бесконечности. И все это было бессмысленно!

Роберт положил руку ему на плечо.

– Если человек отдает свою жизнь за свободу, – проговорил он, – смерть его никогда не бывает напрасной. Вы, Джеймс, всего лишь один человек. И вы не смогли победить в этой борьбе в одиночку. Никогда не забывайте, что вы могли вернуть шотландскую корону Карлу. Да, вы побеждены в этой битве. Пусть у Англии будет свой собственный король. Но разве не можем мы, шотландцы, возвести на престол Шотландии своего короля?

– Если мне суждено будет дожить до ста лет, Роберт, – проговорил Грэхем, – я все равно никогда не пойму, как это я оказался в такой зависимости от дикаря-горца!

Несколько мгновений они стояли, улыбаясь друг другу, потом, еще раз пожав Роберту руку, Грэхем сел в лодку.

Долго после того, как лодчонку поглотила мрачная пасть ночи, Керкленд стоял на берегу, глядя в темноту.

Глава 30

На следующее утро Роберт собрал свою седельную сумку.

– Вы вернетесь? – спросила Элизабет. «Какой он все-таки жестокий! Опять уезжает».

Граф выпрямился.

– Конечно, вернусь, Элизабет. Просто сейчас я не могу вам сказать, сколько мне потребуется времени.

– О, не думайте об этом, милорд, – язвительно отозвалась Бет. – Можете потратить на ваши дела сколько угодно времени. Сколько вам заблагорассудится. Годы, если понадобится! Только не удивляйтесь, когда вернетесь, если обнаружите, что меня нет. Я не могу вечно ждать вас.

Щека Роберта начала подергиваться.

– Элизабет, сколько можно пререкаться по одному и тому же поводу!

– Боюсь, милорд, что мы будем пререкаться по этому поводу всю жизнь, – парировала она.

– Я вернусь через два месяца. Вы будете ждать меня в Эшкерке?