Карин Монк - Чужая вина

— Помните, когда собаки дерутся, не всегда побеждают самые большие, — добавила Дорин.

— Святые угодники! — пропыхтела Юнис, цепляясь за шаткие перила. — Сколько тут еще ступенек?

Сердце Женевьевы бешено колотилось, когда группа двинулась по тускло освещенному коридору. Как и на первом этаже, отовсюду доносились крики бранящихся мужчин и женщин и детский плач. «Джек был прав, — подумала Женевьева. — Семьи, живущие здесь, слишком поглощены собственным жалким существованием, чтобы обращать внимание, если в соседней квартире кого-то бьют или даже убивают». Она судорожно прижала к груди сверток. Что бы ни случилось, они не могут рассчитывать на помощь других жильцов.

Подав знак молчать, Оливер прижал ухо к двери и прислушался. Очевидно, удовлетворенный результатом, он поднял кулак и постучал им по обшарпанной панели.

Все застыли в напряжении. Даже кошка перестала вырываться из рук Аннабелл. Изнутри послышался звук. Похоже, двигали стул. Кто-то грузно шагал в сторону двери. Потом снова наступила тишина.

Оливер постучал еще раз.

Наконец заскрипел засов, и дверь открылась. Они увидели тощую фигуру и веснушчатую физиономию Юэна, с недоумением взирающего на компанию оборванцев. Разумеется, он не узнал в этих нищих прилично одетое семейство, чей дом он и его сообщники посетили сегодня утром.

— Прошу прощения, но мы пришли показать Харри его нового ребенка. — Оливер кивнул в сторону свертка, который держала Женевьева, и ловко протиснулся в дверной проем.

Юэн тупо уставился на сверток.

— Ребенка Харри?

— Точь-в-точь отец, — бодро заверила его Юнис. — Даже нос такой же. Посмотрите сами.

Женевьева протянула ему «младенца». Будучи не в силах сдержать любопытство, Юэн склонился вперед. С быстротой молнии Дорин выхватила из сумки тяжелый утюг и огрела им беднягу по голове. Долговязый парень застыл как вкопанный, потом закатил глаза и рухнул на пол.

— Отличный удар, — одобрил Оливер. Сморщенные щеки Дорин покраснели.

— Спасибо, Олли. — Смущаясь, как девушка, она поправила седую прядь, выбившуюся из-под шляпы.

— Юэн, — послышался недовольный пьяный голос. — Что, черт возьми, там происходит?

— Ну, киска, — прошептала Аннабелл, — иди искать толстую вкусную мышь! — Бросив кошку на пол у самой двери, она погналась за ней с громким криком: — Вернись, киска! Ловите ее, ловите!

Остальные дети с шумом и воплями хлынули в комнату, преследуя перепуганное животное.

— Что здесь творится? — осведомился Харри, ошарашенный неожиданным вторжением. Он отодвинул стул от стола, за которым ужинал вместе с Джорджем, и уставился на непрошеных гостей.

— Моя кошка! — захныкала Аннабелл, бегая по комнате.

— Кис-кис! — вопили дети, только сильнее пугая бедную кошку.

— Куда это вы? — Изуродованное лицо Джорджа побагровело от ярости, когда Грейс и Джейми полезли под стол. — Немедленно вылезайте!

Они вскочили с притворным послушанием и, конечно, опрокинули стол. На полу образовалась лужа из подливы и теплого эля.

— Что вы натворили, безобразники? — сердито закричала Юнис, врываясь в комнату. Позади держались Оливер, Дорин и Женевьева. — Сейчас же убирайтесь отсюда!

— Кошка у тебя под юбкой! — крикнул Саймон. — Наверно, она взбесилась!

Юнис взвизгнула и начала быстро вращаться, шурша юбками, в притворной попытке прогнать кошку. Обхватив Джорджа за шею, она рухнула на стул с криком:

— Спасите!

— Я… не могу… дышать… — пыхтел Джордж, стараясь вырваться.

— Нет, кошка там! — крикнул Оливер, указывая куда-то за спину Харри.

В глазах Харри мелькнул панический ужас, когда толпа детей стремительно бросилась к нему, опрокинув его на пол.

— Прочь отсюда, чертовы обезьяны! — ругался он, пытаясь увернуться от молотящих рук и ног.

Воспользовавшись суматохой, Джек, Женевьева и Оливер ринулись к двери в маленькую спальню. Джек распахнул ее и увидел Хейдона, лежащего на полу. Он был привязан за руку и за ногу к перевернутому стулу; во рту торчала окровавленная тряпка. Очевидно, он пытался подобраться ближе к осколкам стекла, валявшимся в луже керосина, — остаткам лампы, которую ему удалось смахнуть со стола. При виде устремившегося к нему трио оборванцев в его глазах мелькнуло изумление.

— Так вот где вас спрятали. — Оливер вынул из кармана две тонкие металлические полоски и склонился над ручными кандалами, стягивавшими запястья Хейдона за спиной.

— В тюрьме вы выглядели похуже, — заверил Хейдона Джек. Достав из башмака острый кинжал, он разрезал веревки на его лодыжках.

Сдерживая слезы, Женевьева вытащила изо рта Хейдона кляп. «Он жив, — повторяла она себе. — Избитый и окровавленный, но живой! Теперь нужно только забрать его отсюда».

— Ради бога, Женевьева, — хрипло заговорил Хейдон, отбрасывая прочь обрывки веревок, — что вы здесь делаете?

— Она твердо решила вас вызволить, а мы не могли отпустить ее одну, — весело объяснил Оливер. — А теперь пошли, покуда Харри и Джордж не опомнились…

— Я убью вас! — рявкнул Джордж, загородив дверной проем своей массивной фигурой. Его лицо было искажено яростью. — Я прикончу вас всех! — Он бросился на них, размахивая ножом, но тут внезапно появившаяся Шарлотта подцепила его костылем. Джордж упал как подкошенный, а Джейми, мгновенно подлетев к нему, высыпал ему на голову муку из своей сумки. Громила обернулся, свирепо рыча; его глаза сверкали, как раскаленные угли, на фоне жуткой белой маски.

— Тебе конец, паршивое отродье!

Вошедшая в комнату Юнис огрела Джорджа скалкой по голове, положив конец его угрозам и ругани.

Джордж ткнулся носом в пол, взметнув в воздух облако муки. Прыгнув ему на спину, Джек пригвоздил его коленом к полу и замкнул на его толстых руках те самые кандалы, которые сняли с Хейдона.

— Осталось обезвредить еще одного, и можно идти домой. — Оливер потер узловатые руки, явно наслаждаясь происходящим.

В соседней комнате Грейс и Саймон бегали вокруг Харри, который с большим успехом отразил бы их атаки, не употреби он такого огромного количество эля. Дорин держала наготове утюг, ожидая подходящего момента, чтобы ударить его по голове.

— Получай, грязный мошенник! — крикнул Саймон, тыча в Харри кочергой, которую он использовал как шпагу.

— Вот тебе! — добавляла Грейс, колотя его по заду медной сковородкой.

Вышедший из себя Харри с диким ревом выхватил из детских рук орудия пыток.

— Сейчас я дам вам урок, который вы не скоро забудете, маленькие ублюдки! — зарычал он, бросаясь на них.

— Спасай своего ребенка, Харри! — Женевьева бросила ему тряпичный сверток.

Лицо Харри выражало нечто среднее между изумлением и паникой. Бросив кочергу и сковородку, он подхватил сверток.