Кэт Мартин - Шелк и сталь

— Значит… вы явились сюда посмотреть, не переехал ли я, оставив вашу собственность?

— В том числе, — ответил Люсьен. — Кстати, полагаю, вы знакомы с герцогом Карлайлом?

Дунстан холодно поклонился:

— Ваша светлость.

— Моя жена хотела повидаться со своей кузиной. Надеюсь, она здесь.

— Я прикажу дворецкому сообщить ей о твоем прибытии, Кэтрин. Ты можешь подождать ее в Розовой гостиной.

— Хорошо, — ответила Кэтрин и вышла в холл. Она надеялась, пока Люсьен не переговорит с ее дядей и не изложит ему улики, свидетельствующие против него, ей не придется оставить мужчин, однако и в ее отсутствие по крайней мере ничего страшного не должно случиться. Вскоре появилась Мьюриэл.

Кэтрин улыбнулась ей:

— Кузина Мьюриэл, рада видеть тебя в полном здравии. За год, который минул с тех пор, как Кэтрин покинула Милфорд-Парк, девушка еще больше подросла. Она была выше и крупнее Кэтрин, с длинными рыжими, слегка вьющимися волосами и темно-карими выразительными глазами. Теперь она уже не выглядела нескладным подростком. Кэтрин обратила внимание на ее оформившуюся фигуру и полагала, что Мьюриэл тоже могла оценить происшедшие изменения в своей внешности.

— Отец сказал, что ты хотела видеть меня. Ну, и что тебе надо?

Встреча оказалась менее радушной, чем ожидала Кэтрин. По-видимому, несмотря на изменившуюся внешность, характер кузины остался прежним.

— Я беспокоилась о тебе. Скоро ты должна покинуть Милфорд, и я хотела убедиться, что у тебя есть все необходимое для дальнейшей жизни.

— Отец сказал, что мы никуда не поедем, — сообщила Мьюриэл, с вызовом глядя на Кэтрин.

— Твой отец ошибается. Теперь Милфорд принадлежит мне и моему мужу, а вы должны вернуться в Дунстан-Мэнор или куда-то еще.

Мьюриэл поджала губы:

— Я ненавижу это место. Там старый и запущенный дом, не пригодный даже для бедняков, тем более для семьи графа.

— Но это проблема твоего отца. Он унаследовал достаточно много денег, когда умер старый граф, однако умудрился растратить их, увлекаясь азартными играми и непомерной роскошью. Теперь вам обоим приходится расплачиваться за это.

— Это ты во всем виновата.

— Разве? А кто виноват в том, что меня отправили в сумасшедший дом, Мьюриэл? К этому приложили руку ты и твой отец. Вам обоим было наплевать на меня. По правде говоря, мне тоже не следовало бы думать о том, что будет с тобой.

Мьюриэл сжала в кулаки свои веснушчатые руки.

— Не хочу больше слушать тебя. Мой отец позаботится о тебе… как сделал это раньше.

Она повернулась и решительным шагом проследовала к двери.

— Послушай меня, Мьюриэл, — остановила ее Кэтрин. — Я приехала сюда, потому что беспокоюсь о твоей дальнейшей судьбе. Я знаю, ты не любишь меня, но все-таки ты моя кузина, и я не хочу, чтобы ты страдала. Если тебе будет плохо, ты знаешь, где найти меня. Только сообщи.

Мьюриэл не обернулась, как будто не слышала Кэтрин, и вышла в холл, закрыв за собой дверь.

Кэтрин тяжело вздохнула. Встреча с Мьюриэл очень огорчила ее. Девушка продолжала таить злобу, причину которой было трудно понять. Возможно, она завидовала тому, что Кэтрин вышла из семьи, где все любили ее, а Мьюриэл воспитывал отец, который не проявлял к ней ни малейших признаков любви.

Сожалея о том, что отношения между ними ничуть не изменились, Кэтрин подошла к окну. Она хотела бы присоединиться к мужчинам, чтобы узнать, что происходит в Голубой гостиной, но, зная, что Люсьен будет ужасно зол, если она появится там, стиснула руки в кулаки и начала ходить по комнате.

— Это возмутительно! Вы что, приехали сюда обвинить меня в покушении на убийство? Это абсолютный вздор. Как вы смеете намекать…

— Смею, и даже более того, Дунстан. — Люсьен смотрел на графа с нескрываемым отвращением и ненавистью. — Я предупреждаю вас. Если вы и ваш сообщник мистер Эван Слоун снова попытаетесь предпринять что-либо подобное, вам придется отвечать перед законом. А если вам удастся добиться своей цели и со мной что-нибудь случится, власти сразу придут прямо к вам. У меня есть доказательства вашей причастности к предыдущим покушениям на меня, и вас, несомненно, повесят за убийство.

Лицо Дунстана побагровело.

— Вы с ума сошли.

Он встал, и Люсьен получил удовлетворение оттого, что Дунстан был ниже на добрых шесть дюймов и вынужден был смотреть на него снизу вверх.

— Вы прекрасно знаете, что я в здравом уме, так же как и ваша племянница. Только Кэтрин некому было защитить, и она стала жертвой ваших гнусных планов, но со мной такие номера не пройдут.

Стоявший рядом с Люсьеном Джейсон посмотрел на Дунстана и предупредил:

— Вам следует молиться, чтобы лорд Личфилд жил долго и благополучно. Если, не дай Бог, с ним что-нибудь случится, вы прямиком отправитесь на виселицу.

Дунстан молчал, но глаза его бегали, как у затравленного зверя.

— Поверьте, — сказал Люсьен. — Вам лучше прекратить свою охоту, и чем скорее, тем лучше. Еще одна попытка покушения на мою жизнь, и я немедленно передам доказательства вашей причастности прямо в магистрат. Даже если вас не посадят в тюрьму, в глазах общества вы — конченый человек.

Дунстан принял воинственную позу, стиснув челюсти и слегка расставив ноги, однако ничего больше не сказал, и Люсьен приготовился уйти.

— Я ожидаю, что вы покинете этот дом к концу следующей недели, — предупредил он. — В противном случае здесь будет констебль и вас выдворят силой. — Люсьен слегка улыбнулся. — Представляю, какой будет скандал. — Повернув серебряную ручку двери, он вышел в холл.

Джейсон последовал за ним и закрыл за собой дверь.

— Думаю, сегодня ты видел лорда Дунстана последний раз.

Люсьен сурово сдвинул брови:

— Я не блефовал, и он понял это. Надеюсь, теперь он оставит нас в покое.

Его шаги гулко отдавались в холле, и Джейсон шел в ногу с ним.

Люсьен остановился около входной двери и обратился к дворецкому — низкорослому, полному, лысоватому мужчине:

— Сообщите моей жене, что мы готовы к отъезду.

— Боюсь, я не знаю, где она, ваша светлость. Маркиза беседовала с леди Мьюриэл в Розовой гостиной, но потом я видел, как она вышла оттуда.

— Найдите ее, и немедленно. Дворецкий поклонился:

— Да, милорд.

Он ушел и долго не возвращался. Время шло, и Люсьен начал нервничать, так как Кэтрин все еще не появлялась. Наконец он услышал легкие шаги и увидел жену. Она широко улыбалась:

— Прошу прощения, милорд. Мне было так приятно побродить по дому. Я очень соскучилась по нему.

Глядя на Кэтрин, Люсьен почувствовал, что его губы тоже невольно расплываются в улыбке.

— Пойдем, дорогая, — сказал он, беря ее под руку. — Мы вернемся сюда, когда дом будет свободен и снова станет твоим.