Дженнифер Блейк - Порочный ангел

Они продолжали двигаться на северо-восток, петляя между холмами и долинами, переходя бесчисленные речушки, иногда ступая по следам индейцев или животных, а иногда оставляя свои собственные, прокладывая путь в город. Земля становилась все менее ровной, преобладали волнистые плато. Прохлада гор, пронизанная хвойным запахом, осталась позади; они снова спускались в жару и дожди. Древесная растительность сменилась растительностью зеленой, каучуковыми деревьями, пальмами, гордо шелестевшими на фоне неба. Древовидные папоротники, доходившие до колен, стояли в пышном зеленом ковре карликовых розоватых растений, не имевших даже названия.

В дождливом лесу какая-то непонятная болезнь напала на лошадей. Их копыта начали гнить и отслаиваться, и они уже не могли ступать от боли. Даже Молина с его верой в исцеляющую силу корней и индейскую медицину, не смог придумать ничего лучшего, чем пристрелить их. Однако индеец не видел причины, почему бы ни извлечь пользы из этой беды и не добавить в их рацион немного конины. Но, как и игуану, ему пришлось есть свой ужин самому, даже Гонзалеса не удалось соблазнить составить ему компанию.

— Итак, что мы будем делать? — спросил Слим, задав вслух вопрос, который так и повис в теплом влажном воздухе.

Они сели вокруг костра, чтобы просушить одежду и спастись от черной тучи москитов. Солнце еще не зашло, но под ветвями деревьев, куполом нависших над головой, наступили сумерки. Тени гигантских мотыльков двигались, как привидения, и среди листьев то тут, то там вспыхивали двойные пятнышки светящихся глаз маленьких робких мартышек, привлеченных пламенем костра.

Луис, лежа на земле на носилках из одеяла, смотрел вверх.

— Конечно, пойдем дальше, — резко ответил он.

— Даже я не настолько глуп, чтобы не понять этого, — сказал житель долин тихим голосом. — Но не можем же мы вечно бродить по джунглям? Рано или поздно мы все подхватим болотную лихорадку, и конец. Мне кажется, чем скорее мы выберемся отсюда в город, тем лучше.

— Город — слишком рискованно, — сказал Курт, повернув бородатое лицо к Слиму, прислонившемуся к дереву.

— А это не риск? — указал Слим на темный лес, окружавший их. — Завтра нам придется перешагивать через змей, скорпионов и пауков. И если мы жалуемся, что нас закусали клещи и другие твари, что же будет завтра? К тому же маленькие речки, которые придется переходить вброд, кишат пиявками. И если, как я думаю, Уокер сейчас по уши занят борьбой с гондурасцами и костариканцами, у фаланги полно забот и без нас. Так, Молина?

— Пожалуй, вы правы, сеньор, — закивал индеец. Курт поднял руку.

— Минуточку! Я тоже про это думал. И мне кажется, лучше всего, чтобы кто-то из нас пошел вперед как можно скорее, чтобы привести помощь.

— Ты имеешь в виду — оставить Луиса и Элеонору?

Бросив взгляд на Элеонору, пруссак облизнулся.

— Не обязательно.

— В этом есть здравый смысл, — вмешался Луис, глядя поверх плеча Слима.

— Только для одного человека, — сказал Слим. — Для Курта. Забудьте об этом. Вы же знаете, самое худшее — разделиться. Ослабеют обе части.

Сидя на краю одеяла возле Луиса, Элеонора больше всего беспокоилась о его здоровье. Металлическая цепь как пуповина связывала их, и через нее они чувствовали малейшее движение друг друга, невидимое глазу дрожание каждого нерва.

— Я могу доказать, что возникнет еще больше препятствий, чем вы себе представляете, — сказал изможденный человек, некогда бывший их предводителем.

— Но мы справимся.

— Должны, — сказал Молина и отвел глаза.

Гонзалес кивнул. Лицо Курта сохраняло напряженное выражение. Посмотрев на брата, Элеонора увидела, что он не слушает, а с усердием чистит ножом ногти, удаляя из-под них грязь со всей тщательностью новоорлеанского денди. Никаких аргументов не последовало, и Слим взглянул на Молину.

— Ну что ж, это твоя страна, куда пойдем?

Индеец опустился на одно колено на землю, расчистил ладонью место, сдвинув в сторону листья и мусор, провел пальцем несколько линий, нарисовав контур Никарагуа с двумя овалами больших озер — Манагуа и Никарагуа в нижней части слева, и зубчатую волнистую линию, изображавшую горы по диагонали над ними. Еще одна кривая линия изображала реку Сан-Хуан. Потом на довольно широком свободном месте неисследованной территории между горами и проливом никарагуанец провел еще одну линию и ткнул в нее ногтем.

— Рио-Эскандидо, — сказал он. — Эта река течет с севера две, а то и три сотни миль до лагуны Блуфидцс. Если мы пойдем по ней, кое-где сушей, а кое-где на плоту, который построим, мы должны выйти к проливу. Это не берег Москитос, но там бывают патрульные британские корабли.

— А если не повезет с кораблем, мы сможем идти вдоль берега до страны Москитос, — сказал Слим.

— Правильно, сеньор.

— Луис? — спросил житель долин.

— Звучит хорошо, — отозвался тот.

Звучало и впрямь заманчиво, но осуществить это было нелегко. Сначала они долго добирались до реки. Несколько дней пути изобиловали трудностями, о которых говорил Слим. А добравшись до реки, им пришлось с помощью одних только ножей соорудить плот. Валить деревья, поджигая их у основания, — дело нелегкое. Связывать бревна пришлось только лианами, что, конечно, менее прочно, чем самые дешевые веревки. К тому же непросушенное дерево, тяжелое от соков, плывет медленно и неповоротливо в воде.

Элеонора, хотя и сменила Гонзалеса у костра, чтобы он мог заняться более важным делом, мало чем могла порадовать голодных мужчин. Луис и слышать не хотел о том, чтобы она одна бродила по лесу в поисках чего-либо съедобного, и не отпускал ее ни на шаг. Поэтому Элеонора вынуждена была сидеть без дела, смотреть, как они работают, и только иногда Луис позволял ей собирать червей для рыбалки. Он хромал рядом с ней к реке, чтобы посмотреть, как она ловит рыбу. Луис был не в состоянии что-то делать, а видеть, как он мрачнеет от своих невеселых мыслей и от слабости, для Элеоноры хуже безделья. В свободное время, которого у нее было так много, она предавалась размышлениям о фаланге, сражающейся сейчас с костариканцами. Битва у Риваса, должно быть, уже закончена. Кто победил? Самое главное, как она завершилась для полковника Гранта Фаррелла? Казалось, она должна чувствовать интуитивно — убит он или ранен, но она никогда не верила интуиции.

Речные пороги, отмели, камни, песчаные перекаты, сломанные и утонувшие палки — весла для плота, — все, казалось, объединилось, чтобы замедлить их продвижение по воде. Один раз даже показалось, что лучше все бросить и идти пешком. Но кишащие повсюду аллигаторы и черные в желтых крапинках длиннющие змеи быстро заставили отказаться от этой идеи.