Шелли Такер - Вечная любовь

— Да, не все счастливы навсегда быть привязанными к острову, — тихо признался Хок, глядя на свой корабль, покачивающийся на якоре. — В конце концов, мы ведь норманны. Тяга к путешествиям, к освоению новых земель у нас в крови. — Лицо его стало напряженным. — Но тот, кто поддается искушению, кто пытается перешагнуть порог шести дней, расплачивается жизнью.

По тому, с какой горечью он это произнес, Авриль догадалась, что среди этих безумцев были близкие ему люди.

У нее перехватило горло. Прежде Авриль считала, что Хок живет в своем ванингсхусе на утесе один, потому что ему так нравится, потому что он натура замкнутая, отшельник.

Оказывается, это не так. Сегодня днем, да и прежде не раз она имела возможность убедиться, что это неправда. И быть может, он не всегда был одинок.

Так одинок! Неуверенный голос Жозетт прервал затянувшуюся паузу.

— А как же мы? — прошептала она. — С-с-к-колько проживем мы?

Тень пробежала по лицу Хока, словно он надеялся, что этот вопрос не возникнет.

— Не очень долго, — едва слышно произнес он. Авриль потеряла дар речи. Глаза наполнились слезами. Хок повернулся к Жозетт и со стоическим видом объяснил:

— На Асгарде ваши жизни продлятся дольше обычного. Вы доживете, быть может, лет до семидесяти пяти и почти на все это время сохраните молодость и здоровье.

— А потом? — прошептала Авриль. Не решаясь встретиться с ней взглядом. Хок продолжал смотреть на Жозетт:

— Только те, кто зачаты и рождены здесь, являются иннфодт — урожденными. Любой, кто попадает сюда после своего рождения, навсегда остается утлендинг — чужеземцем. — Помолчав несколько мгновений, он добавил: — Смертным.

Жозетт взглянула на Келдана. Тот сидел, напрягшись от ожидания, и глядел на жену с надеждой и отчаянием. И еще одно чувство светилось в его глазах — чувство, которое Авриль сразу же распознала, хотя не была уверена, что Жозетт сумеет понять его.

Любовь.

— Но тогда зачем вам привозить нас сюда, если вы все равно нас переживете? — осуждающе спросила Жозетт. — Почему бы не жениться на своих женщинах — на иннфодт?

— Это древний обычай, — пояснил Хок. — Когда первые мореплаватели — их было двадцать мужчин — открыли наш прекрасный остров, они решили никому не рассказывать об этом удобном месте, чтобы весь мир не ринулся сюда и не погубил их поскольку они находились тогда очень далеко от дома, то сочли за благо прибегнуть к бытовавшему тогда среди норманнов обычаю и…

— Украсть для себя невест, — сухо закончила за него Авриль. — Откуда-нибудь поближе.

Хок кивнул:

— К несчастью, первооткрыватели Асгарда прожили жизнь ненамного дольше обычной. Только их дети — первое поколение, рожденное на острове, — стали иннфодт. Они оказались первыми, кому не было суждено умереть: достигнув тридцатилетнего возраста, они перестали стареть. — Хок замолчал, глядя на море, потом продолжил: — Но это поколение обнаружило, что союзы между уроженцами Асгарда бесплодны.

Авриль начала понимать, сердце у нее бешено заколотилось.

— Большинство мужчин-асгардцев довольствуются тем, что постоянно обитают на острове и женятся на асгардских женщинах, — продолжал Хок охрипшим голосом, — но мужчина, который хочет иметь детей, должен совершить рискованное плавание за пределы здешнего мира и украсть для себя жену-чужеземку. Теперь мало у кого есть желание так рисковать, потому что внешний мир становится все более перенаселенным, опасным и в нем с каждым годом все больше насилия.

Жозетт прикрыла рот рукой.

— Так вот почему ты привез меня сюда? — в изумлении уставившись на Келдана, спросила она. — Ты хочешь, чтобы тебя была семья?

— Да, именно поэтому он привез вас сюда, — ответил за него Хок, ласково глядя на Жозетт. — К женам-чужеземкам здесь особое отношение, а Келдан хотел жениться на особенной женщине-чужеземке. На той, которая похитит его сердце. На женщине «с искоркой жизни», как он говорил. В тот самый момент, увидел вас, он сразу понял, что вы — именно та женщин. Единственное, чего он хочет, — это жить с вами в ванингсхусе, который построил на лугу, сделать счастливым каждый день вашей жизни… Вырастить маленького плотника… или двух.

Жозетт зажала рот рукой, слезы внезапно полились у нее по щекам. Не произнеся больше ни слова, она отпустила руку Авриль подошла к Келдану и опустилась рядом с ним на колени.

Коснувшись рукой его лица, Жозетт произнесла что-то по-норманнски.

Радостный возглас облегчения вырвался у Келдана, он горячо обнял Жозетт и, прежде чем зарыться лицом в ее темные волосы, что-то благодарно сказал Хоку.

— Йа, йа, — рассеянно ответил Хок, потом встал и направился к Авриль.

— Я не понимаю, — озадаченно сказала та. глядя на него снизу вверх. — Что она ему сказала?

— Она сказала, что любит его. — Хок оглянулся. Келдан и Жозетт слились в долгом поцелуе, никто в мире не существовал для них в этот момент… Они медленно опустились на песок.

Хок откашлялся и протянул руку Авриль, чтобы помочь ей встать:

— Думаю, нам нужно на время оставить их одних.

Глава 18

Они несколько минут они молча шли вдоль берега, потом Хок произнес:

— Авриль, мне трудно поверить, что тебе нечего сказать.

Авриль не подняла головы, продолжая ворошить водоросли длинной палкой, подобранной на песке. Оставив Илдфаста там где произошла их встреча с Жозетт и Келданом, они брели пешком вдоль берега бухты. Бухта была такой большой, что ее можно было бы назвать заливом, и имела форму огромной буквы U разомкнутым концом обращенной в открытое море. Сиреневые сумерки вот-вот готовы были смениться темнотой. Авриль смотрела на плещущуюся у ее ног ледяную воду. Еще раньше она сняла туфли и распустила волосы, ветер превратил их в огромную взъерошенную копну.

— Ты должен простить меня, но я действительно не знаю, как разговаривать с мужчиной, которому триста лет, — наконец произнесла она.

— Это вовсе не трудно. Я пока не глухой, несмотря на столь почтенный возраст, — беспечно заметил Хок.

Она повернулась и в угасающем сером вечернем свете посмотрела ему в глаза:

— Ты полагаешь, что подобная шутка должна меня развеселить?

— Не знаю. — Он скрестил руки на широкой груди. — Это ты должна сказать мне, что чувствуешь, беседуя со мной. Но ведь ты уже разговаривала с мужчиной, которому триста лет, — разговаривала каждый день с тех пор, как мы встретились в Антверпене.

Авриль лишь молча смотрела на него, не в состоянии разобраться в мыслях, которые набегали друг на друга, словно воли на мелководье у нее под ногами. Она отвела упавшие на лицо встрепанные ветром волосы. Да, то, что он сказал, — истинная правда: перед ней стоял Хок, тот самый мужчина, который похитил ее, который постоянно дразнил ее, боролся с ней… спас ей жизнь. Который искушал ее и возбуждал. Утешал. Нежно держал в объятиях.