Тереза Медейрос - Мой дорогой

Эсмеральда потянулась к драгоценному подарку деда, но в последний момент какое-то сентиментальное чувство побудило ее взять старую скрипку матери. Пока она настраивала инструмент и лихорадочно подбирала в уме подходящую пьесу, человек в форме американского офицера тихо проскользнул в комнату.

— Поскольку сегодня все оживленно обсуждают вчерашнее представление об американском Западе, — обратилась Эсмеральда к собравшимся, — мне хотелось бы оказать уважение этой прекрасной молодой нации и ее отважным представителям. Я исполню одну из их самых любимых песен.

Раздались восторженные возгласы. Эсмеральда одарила Билли нежным взглядом и взмахнула смычком.

Просторное помещение заполнилось воодушевляющей мелодией «Военного гимна республики». Усмешка Билли пропала, глаза злобно прищурились. Джаспер машинально схватился за пояс, где обычно носил оружие. Вирджил рванулся к исполнительнице, но Энос и Сэм удержали его. И только незнакомец в форме американского военного стоял навытяжку, почтительно вслушиваясь в бравурную мелодию.

Восторженная аудитория разразилась рукоплесканиями, дед сиял. Не глядя на Билли, Эсмеральда поклонилась публике и направилась к фортепьяно.

На полпути к инструменту она обернулась к гостям.

— Поскольку вы все оказались благодарными слушателями, мне бы хотелось доставить вам удовольствие вокальным номером.

Сложив руки на груди, Эсмеральда запела песенку в стиле диксиленда. На втором куплете Вирджил узнал песню и снова сделал попытку кинуться к девушке. На этот раз понадобились усилия всех четырех братьев и Дрю, чтобы остановить его. Билли с трудом сдерживал возмущение.

Когда песня закончилась, воцарилась полная тишина, нарушенная несколькими растерянными хлопками.

Побледневший герцог судорожно перевел дыхание и натянуто улыбнулся.

— Это было замечательно, дорогая, но, если ты не возражаешь, я дам знак музыкантам к продолжению танцев, — сказал он и быстро вышел.

Остальные тоже потянулись к выходу. Предоставив братьям успокаивать Вирджила, Билли приблизился к Эсмеральде. Зловещее выражение лица не предвещало ничего хорошего. Пытаясь скрыться от него, она отчаянно пробиралась сквозь толпу, бормоча извинения. В результате он оказался прямо за ее спиной. Рядом с ним стоял Макгир.

Внезапное появление графа Сенсира вызвало у Эсмеральды вздох облегчения. Она вцепилась в его локоть, чуть не опрокинув тарелку с закуской, с которой он не расставался ни на минуту.

— Это вы, дорогой граф! — притворно-ласково пропела она. — Наконец я нашла вас!

С полным ртом он пробормотал что-то неразборчивое.

Не отпуская его, она обернулась к Билли и Дрю.

— Вы должны извинить меня, джентльмены, что не сделала этого раньше. Разрешите представить вам графа Сенсира, моего жениха.

Граф закашлялся и стал багровым. Пуговицы жилета, обтягивающего огромный живот, оторвались и покатились по полу.

Билли недоуменно смотрел на старого толстяка.

— Так это и есть граф Сенсир?!

Дрю беспомощно пожал плечами.

— Я говорил тебе, что он славится отменным аппетитом.

Раздались плавные звуки вальса. Билли взял Эсмеральду за руку.

— Поскольку графу предстоит наслаждаться вашим обществом всю жизнь, — едко сказал он, — думаю, он не станет возражать, если я приглашу вас всего на один танец.

— Он, может, и не будет, но я против, — ответила Эсмеральда, в то время как Билли упрямо тащил ее за собой.

Сопротивляться было бесполезно, и уже через секунду Билли грациозно заскользил под музыку, обняв ее за талию сильной рукой и привлекая к себе на каждом головокружительном повороте. Стараясь не подавать виду, что испытывает острое блаженство от его близости, Эсмеральда проговорила, задыхаясь:

— Для человека вашей профессии, мистер Дарлинг, вы замечательно танцуете.

Он широко улыбнулся:

— Каждый уважающий себя парень в Миссури умеет танцевать вальс.

Как бы в подтверждение его слов неподалеку вальсировал Джаспер, сжимая в объятиях очаровательную барышню.

— Кажется, мы начинаем привлекать внимание, — заметила Эсмеральда, хотя лично ее это нисколько не беспокоило.

— Видимо, они предполагают, что вам грозит опасность быть похищенной опасным грубияном, — прошептал он, низко наклоняясь к ней.

— А мне действительно угрожает такая опасность? — спросила она.

Ничего не ответив, он увлек ее в танце на веранду.

Здесь музыка звучала тише и от этого казалась таинственной. Прижимая девушку к себе, Билли развязал ленточку маски, и лунный свет упал на ее лицо. Чувствуя, что теряет самообладание под его пристальным, нежным взглядом, Эсмеральда резко повернулась к нему спиной. Он снял фрак и накинул ей на плечи, стараясь не прикасаться к ним.

— Ну вот, я простил вас за то, что вы разлили мое шампанское, — нервно усмехнувшись, проговорил он. — Теперь ваша очередь простить мне все то, что я наговорил вам в тот раз?

Эсмеральда медленно отступила в тень, надеясь, что он не увидит ее пылающего румянцем лица.

— Я не могу простить вас не за ваши слова, а за то, что вы сделали, — ее голос сорвался на шепот, — или не сделали…

— Вы сердитесь на меня, потому что я отверг предложение вашего деда жениться на вас, да?

Ее дрожащий голос невольно выдавал ту горечь, которая накопилась в ее душе за время их разлуки.

— Зачем вам было жениться на мне! Вы поняли, что в этом нет необходимости, а я была слишком глупой, чтобы осознать все это! Господи, какой же вы считали меня жалкой!

Билли покачал головой:

— Я никогда не считал вас глупой и жалкой. Я находил вас невинной наивной девушкой.

— Да, я была наивной и не могла понять, что вы просто играете моими чувствами. Я была наивной и верила вам, когда вы сказали, что любите меня и хотите на мне жениться. Я была наивной и не понимала, как мужчина может наслаждаться обществом женщины, не рискуя потерять свою драгоценную свободу!

Билли метался по веранде, сорвав маску и взъерошив волосы. Когда он обернулся, его лицо при свете луны было искажено страданием.

— Я знал, что ты желала меня, милая. Но не был уверен, смогу ли внушить тебе любовь. Возможно, тебе захотелось провести ночь с одним из Дарлингов, но провести с ним всю жизнь — это совсем другое дело. — Он раскинул руки в беспомощном жесте. По-мальчишески растрепанные волосы и отчаянное выражение лица делали его неотразимым. — Я могу одеться и вести себя как джентльмен, но от этого никогда не стану им! А теперь взгляните на себя, герцогиня. Вы леди до мозга костей. Такая утонченная и обворожительная, что у меня захватывает дыхание, когда я смотрю на вас. — Он почтительно положил ладонь на ее живот. — Ничто не заставило бы меня гордиться больше, чем если бы это прекрасное тело округлилось, вынашивая моего ребенка!