Бронуин Уильямс Бронуин Уильямс - Покорение Гедеона

Если бы только она не была такой чертовски безрассудной. Такой чертовски уязвимой…

Десятки картин прошли в сознании, прежде чем он сумел обуздать свои мысли. Хэскелл стоит на коленях под кухонным тентом и вместе с мужчинами бросает кости и громко смеется, когда набирает очки. Или танцует, будто маленькая цыганка, в ту ночь, когда они праздновали добычу после долгого пустого промежутка. День, когда он застал ее одну, купавшуюся в пруду, когда впервые открыл, что она женщина.

Женщина. Она была ребенком! Женщиной она стала из-за него. Но он сделает так, что это обернется ей во благо. Даже если на это потребуется вся его жизнь!

— Гедеон! — Маленькая рука потянула его за рубашку. — Проснитесь. А что может случиться из-за того, что Клод мертв? Будут ли из-за этого неприятности?

— Неприятности? — Конечно, будут неприятности. Он их уже ждал, но не хотел ее тревожить. — Не похоже. Все знают, была обычная дуэль. Двое мужчин встретились, и один из них погиб. Что же касается кузена… как его зовут?

— Жак.

— Да, Жак. Наверно, сейчас он уже на полпути во Францию.

— Но все же… — Прю не могла оставить это так. Ей казалось, будто что-то зловещее висит у нее над головой, но даже под страхом смерти она не могла бы придумать, что ей с этим делать. Гедеон прав. Это была дуэль, и один из дуэлянтов умер. Конечно, даже Жак не рискнет раскрыть преступное поведение кузена, сообщив о нем властям.

— Женщина, если у тебя есть настроение о чем-нибудь беспокоиться, то лучше беспокойся о том, как починить свою рану. У меня есть план, и я не собираюсь ждать вечно.

Но она права. Чем раньше он сообщит об этом проклятом деле властям, тем спокойнее будет спать. Деларуш был крупнейшим землевладельцем на острове, и рано или поздно кому-то придется заняться его делами. Здесь, по существу, нет властей, ближайший магистрат находится по ту сторону пролива. Но даже в таком месте, как этот остров, едва ли можно убить человека без всяких последствий.

Кроме того, Гедеон нуждался во властях и по другой причине. Если бы в тот момент его состояние позволяло ему ясно мыслить, он бы послал не только за доктором, но и за судьей, который бы обвенчал их.

— Вы полагаете, что Жак унаследует все папино имущество?

— На твоем месте я бы об этом не беспокоился. Лучше займись собственными заботами, — ответил он, крепче обнимая ее. — Ты должна встать на ноги как можно скорее.

— Нет, но все же, — возразила Прю, — четыре склада, набитых всяким ценным товаром. И два трактира…

— И один неприличный дом, — поддразнил ее Гедеон, любуясь нежным лицом. Взгляд задержался на упрямом подбородке, а потом сосредоточился на губах. Они точно повторяли цвет розы, распустившийся куст которой он видел за забором в Принсесс-Анн.

— «Огненная Мэри». Конечно, я знала, что он принадлежит папе, но мы всегда притворялись, будто не знаем. Понимаете, ради бабушки.

Он засмеялся, восхищенный хитрой усмешкой, игравшей в ее глазах, и простотой ответа.

— Маленькая ведьма, — пробормотал он, и вдруг ее лицо оказалось очень близко к его лицу, и глаза спрятались под сенью век.

— Ох, дьявол меня забери! Я не могу ждать, — простонал он.

Поцелуй — вот что запомнилось ей больше всего. Она чувствовала слабый вкус табака и кофе, настоящего кофе, не желудевого. Не обращая внимания на проснувшуюся боль в правом боку, Прю подняла руки, обняла его за шею и прижалась к нему. Ей хотелось, чтобы он держал ее так долго-долго.

Его губы ласкали ее мягкий рот, исследуя все его изгибы. Но он все равно оставался очень осторожным, чтобы не задеть рану.

И это снова нахлынуло на них — потрясающая близость, которую они однажды разделяли. И о которой она с тех пор мечтала, беспокойно просыпаясь в ночи. Вспоминала. Удивлялась.

Даже если бы он тысячу раз причинил ей боль, она хотела, чтобы он сделал то, что делал в тот раз, и что показало ей отблеск чего-то такого прекрасного, такого трепетного, что невозможно даже вообразить.

Его рот своей лаской то требовал, то принуждал, то соблазнял и вызывал ошеломляющий ответ ее тела.

— Гедеон, пожалуйста, — выдохнула она, когда он освободил ее рот и принялся целовать подбородок, щеки, виски. Ей хотелось, чтобы он снова целовал ее губы.

Когда он прижался к ее груди, она уловила, как сильно стучит его сердце. В комнате слышалось только ее тихое постанывание и его прерывистое дыхание, когда измученные легкие втягивали воздух.

Он чуть не заплакал, когда она положила маленькую ладошку ему на щеку и потянулась к его губам. Боже, если она разрешила ему, если он разрешил ей, то он мог взять ее здесь и сейчас, но не смел рисковать. Еще слишком рано!

Он нежно наслаждался ею, пока чуть не взорвался, потом просто держал ее в объятиях, потрясение разглядывая ясные, зеленые как море глаза, мягкие, припухшие от его поцелуев губы.

Потом он резко встал с ограничивавшего их кресла, поднял ее и положил спиной на кровать.

И потом, совсем забывшись, лег рядом с ней.

— Ах, Боже, сладостная Хэскелл, ты околдовала меня, — хрипло прошептал он.

— Тогда мы, наверно, могли бы сделать это снова! — просияла она. Лицо у нее пылало, а руки скользили по его шее, плечам, перебирались ниже, к груди. Ее жаркие маленькие ладони обжигали сквозь рубашку, и Гедеон собрал все силы, чтобы не потерять голову.

— Не глупи, сначала тебе надо выздороветь, — простонал он.

— Пожалуйста! Мне будет только лучше от этого.

— Хэскелл, даже если бы я хотел…

— А ты не хочешь? — Она обводила пальцами край его уха.

— Нет, не в этом дело. Проклятие, перестань, женщина! Ты не понимаешь, что творишь. — Он схватил ее руку и непроизвольным движением поднес пальцы к губам.

— Я немножко знаю, а ты мог бы научить меня большему. По-моему… по-моему, мне это понравится, когда я научусь.

Глубокий вздох сотряс Гедеона. Он закрыл глаза, не желая, чтобы она увидела в них растерянность — или поражение?

— Это может стать очень приятным занятием для мужчины и женщины. Боюсь, первый раз для женщины в этом не много радости, но потом она тоже начинает получать удовольствие.

— А мы можем? Попрактиковаться, да? На этот раз он не сумел сдержать улыбку.

— Еще слишком рано, любовь моя. Ты еще не поправилась.

— Но меня же ранили в спину. Все остальное у меня в полном порядке.

Он мог бы засмеяться, если бы ему самому не было так чертовски плохо. Почему нет? — шептал тихий голос. Почему бы не взять того, чего хотел он и чего она тоже хотела? Он бы постарался не растревожить рану.

Звук шагов, доносившийся с лестницы, спас его от ошибки, о которой они оба могли бы потом пожалеть. Несомненно, это Лия идет переменить постель, и сейчас ему снова придется поднимать и держать ее на руках, разрываясь от неудержимого желания.