Кэт Мартин - В огне желания

Почему-то Присцилле вспомнились письма, которыми они обменивались в течение двух лет, и ей стало грустно. Она сожалела об этом времени как об утраченном сокровище. Тогда Стюарт, казалось, искренне желал воплотить в жизнь ее мечты. Что же случилось теперь?

Инстинктивно стремясь оживить когда-то существовавшее между ними понимание, Присцилла едва не упомянула о встрече с Рози Коннорс и о том, как странно та отреагировала на фамилию Уиллз. Но Стюарт о чем-то напряженно размышлял, поэтому Присцилла воздержалась от упоминания, а вскоре впереди показались огни, которыми сиял чуть в стороне от Мэйн-стрит особняк «Мелроуз».

Оттуда доносились звуки веселья, музыка и смех. Архитектура этого и впрямь прекрасного особняка сочетала два стиля: георгианский и эпохи греческого Возрождения. Вокруг простирался безупречно ухоженный парк, прямая кипарисовая аллея вела к парадному входу, где целая толпа слуг принимала гостей и провожала их в дом.

– А, Стюарт! Чудесный вечер, не правда ли? – воскликнул Джон Мак-Мурран, приближаясь к супругам в вестибюле. – Рад, что ты нашел время выбраться на мое скромное торжество.

– Твое приглашение – закон для меня, а визит в твой дом – удовольствие, – с тонкой улыбкой ответствовал Стюарт, сердечно пожимая руку хозяина. – Позволь представить тебе мою жену Присциллу.

– Рада познакомиться, – сказала та, спрашивая себя, почему в груди что-то сжимается всякий раз, когда Стюарт представляет ее таким образом.

Хозяйка дома склонила голову и улыбнулась ей, после чего дамы обменялись банальными фразами. Когда все условности были соблюдены, супруги Эган вошли в огромный зал, где гремела музыка и пары кружились в танце под причудливыми хрустальными люстрами. Внутреннее убранство особняка выказывало тяготение к французскому стилю: меблировка, камины из египетского мрамора, гигантские зеркала в золоченых рамах, имитирующих виноградные лозы, и совсем уж невероятный круглый стол, опиравшийся вместо ножек на мраморных цапель с изумрудами вместо глаз.

– Потанцуешь со мной, дорогая?

Присцилла подчинилась очередному приказу и послушно вошла в круг танцующих. После нескольких довольно живых мелодий вроде шотландки и польки Стюарт сделал передышку. От желающих пригласить Присциллу на танец теперь не было отбоя, и какое-то время она наслаждалась вечером, а вернее, возможностью находиться вдалеке от мужа, от его непрестанного контроля и бесконечных требований. Присцилла давно уже не ощущала такой легкости, не смеялась шуткам так весело. Мужское внимание помогло ей отвлечься и рассеяться.

Через некоторое время, однако, она устала и подумала было передохнуть, но в этот момент заиграли вальс и седеющий профессор Мартин Дуган, не на шутку увлеченный ею, тотчас оказался рядом. Присцилла тоскливо обвела взглядом зал, еще надеясь спастись бегством. Сейчас она обрадовалась бы даже обществу Стюарта, но того в обозримом пространстве не было. Вокруг кружились пары, у стен оживленно беседовали гости, повсюду сновала чернокожая прислуга, разнося подносы с шампанским и изысканными закусками. Ни следа Стюарта.

– Прошу извинить меня, сэр, но миссис Эган обещала этот танец мне, – вдруг раздался рядом до боли знакомый властный голос.

– О, прошу прощения! – Дуган тотчас раскланялся. – Надеюсь, вы не возражаете?

Присцилла пошатнулась, но ее удержала сильная рука, ухватив чуть повыше локтя. Казалось, высокая фигура воздвиглась перед ней как живой упрек, и она желала бы отвести взгляд, но не могла. Глаза, пронзительно-голубые даже в приглушенном освещении бального зала, смотрели враждебно, укоризненно.

– Ты, должно быть, спятил… – через силу вымолвила она.

– Из чего это следует? – На его губах заиграла саркастическая усмешка. – Из того, что я хочу потанцевать с красивой женщиной? Это вполне естественное желание.

– Что ты здесь делаешь? Как вошел сюда?

– Через дверь. – Рука легла ей на талию.

Не спрашивая согласия своей дамы, Брендон повлек ее в круг танцующих.

– Однако я надеялся на совсем иной прием после столь долгой разлуки, – продолжал он все с той же улыбкой. – Воображал горячие слова любви, возможно, даже слезы счастья. Где же все это, Присцилла? Я глубоко разочарован.

– Зачем ты здесь? – с отчаянием спросила она, едва не споткнувшись. – Что тебе от меня нужно?

– Я явился с благородным намерением вызволить прекрасную даму из рук злодея, грубо похитившего ее. А все потому, что я наивно воображал себя ее рыцарем. Чего только не приходило мне в голову! Я даже не знал, в безопасности ли она, и не находил себе места от страха, глупец. – Он хмыкнул и сильнее стиснул руку Присциллы в своей. – И что же нашел наш олух на белом коне, добравшись до черного замка? Разодетая в пух и прах пленница танцует со своим похитителем, заливисто смеется и вообще проводит время как нельзя лучше. Королева бала, ни больше ни меньше.

– Тебе нельзя здесь оставаться… вообще нельзя было приходить сюда… А если тебя узнают?

– Кто может меня узнать, если я ни с кем здесь не знаком? Твой дражайший супруг уверен, что меня вынули из петли и похоронили. А ты? Ты тоже была в этом уверена?

Присцилла не ответила, но, отстранившись, окинула Брендона взглядом с головы до ног. В отлично сидящем на нем вечернем костюме, в дорогих, тщательно начищенных ботинках, с модной прической, он выглядел джентльменом до кончиков ногтей. Брендон и танцевал, как джентльмен, только лучше всех, потому что двигался с ему одному присущей кошачьей грацией. Он и говорил, как джентльмен… но еще и убивал, и соблазнял чужих жен, а это уже совсем другое. Нет, он все же не джентльмен.

Его лицо по-прежнему казалось ей красивым. Но теперь она знала, что перед ней преступник, человек вне закона, убийца. Каменно твердое бедро этого преступника вклинилось между ее ног. К счастью, пышные складки юбки скрыли это от посторонних взглядов. Присциллу обдало жаром, и она в самом деле споткнулась.

– Похоже, королева бала утомлена, – с насмешливой заботой в голосе проговорил Брендон. – Ей просто необходим освежающий глоток вечернего воздуха.

– Но я не пойду с тобой никуда…

Однако Брендон так глянул на Присциллу, что слова протеста застряли в горле. Хватка на талии ясно давала понять, что ее согласия никто не спрашивает. «Какое право он имеет сердиться, – в смятении думала Присцилла, – какое право имеет выказывать гнев? А ведь это так и сквозит в каждом его движении, в каждом слове. Это я, обманутая и соблазненная, должна быть в ярости!»

Так или иначе, ей оставалось лишь последовать туда, куда увлекал ее нежданный гость, – на полутемную террасу. Но и там он не замедлил шага. Закричать? Но к чему это приведет? Брендон остановился только тогда, когда они оказались в уединенном уголке парка, рядом с дубом, низко склонившим ветви под тяжестью плюща.