Франциска Вульф - Заговор во Флоренции

На звон колокольчика быстро явилась Людмила. Ее вид красноречиво говорил о том, что она только что проснулась. Платье было надето небрежно, и по пути она подтыкала под чепчик свои заплетенные в толстую косу темно-каштановые волосы.

– Синьорина, вы меня звали? – Сделав книксен, она от удивления широко раскрыла глаза: Анна была не в постели, как обычно в этот час, а стояла возле комода, полностью одетая. Людмила на миг оцепенела.

– Синьорина… вы уже… – залепетала она.

– Да, я уже оделаоь, – нетерпеливо сказала Анна, стягивая волосы узлом и скалывая их заколками, украшенными мелкими серебряными бабочками. – Приготовь мне завтрак в библиотеке: немного сыра, хлеба, молока и одно яблоко. И передай Энрико, чтобы кучер приготовил карету.

– Вы куда-то собрались? Но…

Анна отвернулась. Дурацкое выражение лица молодой служанки действовало ей на нервы.

– Как ты догадалась? Да, иначе зачем бы мне понадобилась карета? – Она раздраженно тряхнула головой и посмотрелась в зеркало. – Да поживее, я очень спешу.

– Но, синьорина, разве вам разрешено выходить из дома? Матильда приказала…

Анна стиснула зубы до скрежета.

– Кто здесь служанка, а кто – госпожа? – крикнула разъяренная Анна, хлопнув зеркальцем по комоду. – Если бы я нуждалась в совете Матильды, я бы спросила ее сама. И попрошу запомнить: дело служанки – выполнять любые приказания госпожи, какими бы странными они тебе не казались.

– Синьорина…

– Ясно. Вижу, что от тебя толку не добьешься.

Подобрав юбки, Анна прошла мимо служанки и покинула комнату.

– Синьорина, что вы задумали? Куда вы собрались?

Схватившись за ручку двери, Анна обернулась.

– Я иду в кухню и сама приготовлю там завтрак. А потом ухожу. Пешком.

Хлопнув за собой дверью, она слышала испуганные выкрики служанки.

В кухне завтракали слуги, сидя за длинным, чисто выскобленным деревянным столом: Матильда, Энрико, старшая повариха, кучер, конюх, прачка, служанки и мальчики на побегушках.

Только две маленькие кухарки не имели права сидеть вместе с ними за одним столом. В то время как остальные отламывали крупные ломти хлеба, ели сыр и, чавкая, пили молоко, эти бедняжки чистили овощи и месили тесто.

В кухне стояла полная тишина. Увидев стоящую в дверях Анну, слуги широко раскрыли рты. Энрико даже уронил в миску с молоком кусок хлеба, и по его безукоризненно чистой ливрее разлетелись брызги. А Матильду чуть было не хватил удар.

– Синьорина… – радостно вскрикнула кухарка, всплеснув руками, единственная, способная произнести слово. – Что вы здесь делаете?

– Хочу позавтракать. Я голодна, – ответила Анна.

– Синьорина, вы же обычно завтракаете в своей спальне…

Анна мысленно досчитала до десяти, потом решительной походкой двинулась к полке с посудой и, взяв бокал и тарелку, села на свободный стул. Служанки испуганно отпрянули от нее, как от прокаженной. Другие растерянно переглядывались.

– Не хотите молока, синьорина? – спросила молодая служанка, пододвигая кувшин.

– Благодарю, – ответила Анна, наливая в бокал молоко. Один из конюхов, отрезав ломоть хлеба, робко улыбнулся беззубым ртом и протянул ей кусок. Когда Анна отпила глоток, жуя твердый невкусный хлеб, ничего общего не имевший с теми хрустящими булочками, которые ей обычно подавались, Матильда уже оправилась от шока. Меж ее бровей пролегла глубокая складка.

– Синьорина, зачем вы так рано поднялись? – строго спросила она. – Зачем вам понадобилось бежать по холодному коридору и завтракать в кухне вместе со слугами, особенно в вашем положении? – Она многозначительно понизила голос, однако по взглядам слуг Анна поняла, что ее беременность ни для кого не секрет – во всяком случае, для всех домочадцев. – Вам надо было позвонить в колокольчик.

– Я так и сделала, – невозмутимо ответила Анна, отпивая еще глоток. Она не любила молоко, предпочитая выпить чашку хорошего бодрящего чая. Однако черный чай здесь подавался только по особым случаям, и ей приходилось довольствоваться холодным молоком, пахнущим коровой. – Молодая служанка отказалась готовить мне завтрак. А у меня сегодня срочное дело, и я решила не ждать. – Она взглянула на кучера, который при ее словах залился краской. – Мне понадобится карета, Джузеппе. И поскорее.

Энрико поперхнулся, у него изо рта в разные стороны полетели брызги вперемешку с крошками хлеба.

– Вы опять куда-то собрались? – спросила Матильда. Сидя на своем табурете с прямой спиной, словно в корсете, она процедила: – Я знаю, что служанке не положено задавать вопросов, но все-таки…

– Ты права, никаких вопросов, – оборвала ее Анна. – Наберись терпения. Джузеппе расскажет, куда он меня отвез.

Джузеппе побагровел. Переводя растерянный взгляд с Анны на Матильду, он встал и, пробормотав что-то вроде: «Пойду запрягу кобылу», – вышел из кухни.

– Синьорина, молодой синьор Джулиано будет ругаться, когда… – снова начала Матильда.

Но Анна не дала ей договорить.

– Джулиано нет в городе, и я уверена, что он не будет ругаться, если, конечно, я не расскажу ему, как вы выполняете мои указания.

Старая служанка скривила рот, в глазах ее заблестели слезы. Энрико, чтобы успокоить Матильду, положил руку ей на плечо. Жест был настолько доверительным, что Анну осенило: этих людей связывает не только служба.

– Мы будем слушаться вас, синьорина, – сказал он, стараясь улыбнуться. – Но поймите и нас. Мы беспокоимся о вашем здоровье. Особенно сейчас, когда здесь нет синьора Джулиано. Все мы удивлены вашим поведением. Женщина в вашем положении должна бы себя поберечь.

Хлопнув бокалом по столу, Анна поднялась. Да, они все знают. А Джулиано? Остальные Медичи? А может, знает уже вся Флоренции? Как слуги разнюхали, что она беременна, можно было только догадываться.

– Благодарю за завтрак и приятную беседу. С удовольствием поболтала бы с вами еще, но не позволяет время. Прошу меня извинить.

Сделав легкий кивок в сторону Матильды, она вышла из кухни и, язвительно улыбаясь, закрыла за собой дверь.

– Синьорина, – кряхтел Энрико. – Не торопитесь. Не забудьте накидку.

Анна остановилась. Один из посыльных открыл дверь. У дверей ее ждала карета.

– Простите меня, синьорина, – сказал Энрико, когда Анна уже сидела в экипаже, натягивая перчатки. – Пожалуйста, простите нас. Особенно Матильду. Мы вовсе не хотели вас обидеть. Мы рады вам. С тех пор как вы поселились в этом доме, здесь стало спокойно и уютно. Молодой синьор Джулиано не простит нам, если с вами что-то случится. Он не перенесет этого и… и… – разволновавшись, он начал заикаться, – и мы тоже…

– Не беспокойтесь обо мне, – не удержавшись от улыбки, ответила Анна.