Стефани Блэйк - Великолепная страсть

– Вы выглядите прелестно, миссис Флинн, – сказал вице-король не своим, а каким-то слишком тонким голосом. Потом, выдержав паузу и откашлявшись, добавил, обращаясь к Дезирэ и стараясь не смотреть на нее: – И вы тоже очаровательны, моя дорогая… да, очаровательны.

Лицо Хелен Фарнсуорт могло бы заморозить геенну огненную.

Майра и Дезирэ смешались с толпой гостей, стоявших на площадке для танцев, и где бы ни появлялась девушка, ее костюм вызывал оживление. Майра каждый раз вздрагивала, слыша замечания в их адрес:

– Такой туалет был бы вульгарен даже для спальни.

– Для спальни? О, мой муж никогда не видел меня в столь бесстыдном костюме. Это отвратительно.

Дезирэ наслаждалась вызванным ею переполохом, и чем-то напомнила Майре ее самое в таком же возрасте, когда и она любила эпатировать старших. Лицо Дезирэ оживилось при виде лейтенанта Фарли Джонсона, высокого и стройного и столь непохожего на жирных клерков и молодых офицеров, среди которых он стоял. Он был красив грубоватой и мужественной красотой. Прямые светлые волосы свисали ему на лоб. Кожа его была чистой, с несколькими веснушками. Со своими веселыми синими глазами и открытой улыбкой он так и светился обаянием. Плечи у него были широкие, и Дезирэ в мечтах часто представляла их обнаженными, с играющими под кожей мускулами. Она представляла также, как его мощное и мужественное тело нависает над ее собственным, как он обнимает и обволакивает ее. Майра не ошиблась, предположив, что Дезирэ не была больше девственницей. Молодой капрал, приставленный к лошадям и помогавший на конюшне, приобщил ее к «радостям жизни», или, как он грубо и непристойно выражался на своем кокни,[21] взял ее, когда ей было пятнадцать. После этого у нее было еще два любовника. Но ни один из них не пробудил в ней такой страсти, как Джонсон, и она безумно ревновала его к матери, видя, что он оказывает ей знаки внимания.

Лейтенант Джонсон, как и остальные присутствующие на балу, замолчал и чувствовал себя крайне неуютно, видя, что Дезирэ в ее странном костюме направляется к нему, соблазнительно и призывно покачивая бедрами.

– Господи! – прошептал старший из клерков. – Да ведь это девочка Флиннов!

Лейтенант вставил в глаз монокль, чтобы лучше видеть, и уронил его, как только ему удалось разглядеть девушку.

Джонсон был в костюме пирата – полосатой морской тельняшке, штанах до колен и красном платке, особым образом повязанном на голове. Левый глаз у него был закрыт черной повязкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывал Дезирэ.

– Черт меня возьми, если это не мисс Флинн!

Она на мгновение приподняла черную маску.

– Как вы меня узнали? – спросила она вызывающе. – Прежде вы никогда не видели меня без одежды.

Лейтенант подавился своим виски с содовой и чуть не задохнулся, и в мгновение ока все, кто стоял рядом с ними, рассеялись по залу, покинув лейтенанта на поле боя. Дезирэ окутывала аура бесстыдства и сексуальности, приводившая в робость мужчин постарше.

– Ну да, я не видел вас столь скудно одетой. – Он бесстрашно оглядел ее с головы до ног. – Должен признать, что вы самая соблазнительная звезда гарема, какую мне доводилось видеть. Очень хорошо, что вашего отца сегодня нет на этом балу. Если бы он увидел вас в таком костюме, он бы разнес здесь все.

– О, я умею ладить с моим добрым старым папочкой. И кстати, я вовсе не звезда гарема. Я пресловутая Саломея.

– Очень похоже на то. У вас такая же репутация, как у нее. Вы мастерица кружить головы.

– А кто вы сегодня?

– Пират Черная Борода.

– В таком случае где же ваша борода?

Ухмыляясь, он сунул руку в карман и извлек фальшивую бороду.

– Она вызывает зуд. Боюсь, что в ней завелись вши.

– Странно, но это вызывает ассоциации с потерей головы.

– Что вы хотите сказать?

– Моя мать сегодня в костюме Марии Антуанетты, которая, как вам известно, лишилась головы. Я Саломея, потребовавшая голову Иоанна Крестителя. А теперь вот вы, пират Черная Борода. Если память мне не изменяет, то его тоже обезглавили. Что скажете?

– А я думал, что его повесили, но это не важно. Некоторые теряют голову или, точнее, жизнь и таким образом – их вешают.

Она властно взяла его за руку.

– Как принцесса иудейская, на сегодняшний вечер я предъявляю на вас права, сэр. Потанцуем?

– Как прикажете, госпожа Саломея.

Он поклонился ей с подчеркнутой любезностью и, обняв ее, двинулся к площадке для танцев, где уже кружились пары. Играли веселый и оживленный гавот, и казалось, он продолжается бесконечно. Когда он закончился, Джонсон и Дезирэ запыхались.

– Не знаю, как эти милые старички выдерживают такой темп, – задыхаясь, промолвила Дезирэ. – Давайте-ка пропустим следующий танец и выпьем чего-нибудь.

Они с трудом проталкивались сквозь толпу гостей к столам, на которых стояли блюда с закусками и напитки и где они увидели Майру. Дезирэ обиженно надулась, глядя, как лейтенант склонился к руке ее матери и поцеловал ее.

– Вы неотразимы, ваше величество. Я готов биться на смерть и пожертвовать жизнью, чтобы ваша прелестная головка осталась при вас.

– А я была бы польщена, лейтенант, если бы вы вступили за меня в бой и сражались бы, повязав на руку шарф моих цветов.

Майра присела в реверансе.

– Пожалуйста, раздобудьте мне пунша, Фарли, – резко перебила их Дезирэ.

– Ваше слово – закон для меня. А как насчет ее величества королевы? Что скажете вы, мадам? Принести вам чего-нибудь выпить?

– Нет, благодарю вас. Я только что выпила.

Почувствовав раздражение дочери, Майра поспешила удалиться.

– Извините меня, но этот танец я обещала майору Хокинсу, – сказала она. – Увидимся позже.

Джонсон заказал пунш с ромом для Дезирэ и виски с содовой для себя у слуги в тюрбане, приставленного к бару.

– Давайте выйдем подышать на веранду, – предложила Дезирэ.

– Если хотите.

Они вышли на веранду и остановились у балюстрады, глядя на ухоженные кустарники и газон. Как во многих колониальных домах, главным украшением фасада правительственной резиденции был фонтан. Три струи воды высоко взмывали в воздух над краем овального резервуара, выгибаясь арками одна над другой. В лунном свете капли воды, подхваченные легким ветерком, сверкали, как драгоценные камни.

– Люблю сидеть на скамье у фонтана и дышать воздухом, напоенным влагой. Идемте.

Она взяла его за руку, и они спустились по ступенькам к фонтану на лужайке.

– Вы не находите, что я неотразима в этом костюме? – спросила она его.

– И вы, и ваша мать – необычайно красивые женщины.

– Почему все всегда говорят и обо мне, и о моей матери, будто мы неразделимы? Мы же не пара клоунов из водевиля – Майра и Дезирэ! Я самостоятельная личность, как и моя мать.