Виктория Холт - Сестры-соперницы

Я лежала и ждала ее возвращения. Что касается моих кошмаров, все это были, конечно, глупости. Я ясно видела мелькающий за зубцами свет. Я видела лицо на башне. Не такой уж я была впечатлительной, чтобы все это мне померещилось.

Вначале она принесла кирпич, что оказалось и в самом деле очень кстати. Завернутый в красную фланель, он давал мягкое тепло, и вскоре я перестала дрожать и почувствовала себя лучше.

— Я вернусь через минуту, — сказала миссис Черри и сдержала слово.

Она принесла небольшой оловянный бокал, в котором был какой-то настой, по ее словам, приятный на вкус и очень полезный.

Она вручила его мне со словами:

— Выпейте-ка, госпожа, маленькими глоточками. Так он лучше подействует. Думаю, немногие знают лучше меня секреты трав и корней, а если есть такие, хотела бы я с ними поговорить, поскольку век живи — век учись. Некоторые из важных гостей генерала, тоже крупные военные, как и он, расхваливали вкус моего жаркого, так никакой там особой хитрости нет: положишь щепотку репейника, немного сердечника да еще мяты. Много чего можно сделать с травами… Все плоды земли даны нам по милости Господней, а нам надо лишь уметь этими дарами пользоваться. Вот у меня в этот настой добавлено чуть-чуть чабреца. От него бывают хорошие сновидения — это моя бабушка заметила и передала мне по наследству, а еще тут немного мака, чтобы засыпалось легче. Ну, как на вкус, госпожа?

— Он сладкий… но не слишком сладкий… и у него такой приятный привкус.

— Ну, я знала, что он вам понравится. Вы и не заметите, как уснете.

— Но я уверена в том, что видела свет и лицо. Ни за что не поверю, что это мне померещилось или приснилось. Я вовсе не спала.

Она немного подумала, а потом сказала:

— Значит, говорите, Джон Земляника? Это было его лицо?

— Я не могу сказать наверняка. Ведь светила только луна, и как раз из-за его спины. Лицо оказалось в тени. Но вот форма головы действительно…

— Я просто думаю, неужели этот сумасшедший Джон Земляника все-таки сумел туда забраться? Такое могло случиться.

— А как он сумел?

— Да через стену.

— А как же он перелез через нее? Ведь там наверху вмурованы осколки стекла.

— Это сделал генерал, чтобы уж наверняка никто туда не забрался. Но от этого Джона Земляники чего хочешь можно ждать. Он ведь малость не в своем уме. Мы, в общем-то, именно потому не особенно его и гоняем.

— Вы говорите, он браконьер?

— Ну да, понемножку браконьерит. Но люди в округе относятся к нему снисходительно. Жалеют его. Ведь он, как говорится, без заклепки в голове. Ну, если вы так уверены, что видели свет и лицо, должно быть, он каким-то образом туда забрался. Поговорю-ка я с мистером Джессоном и с моим Черри. Пусть они как-нибудь поймают его и хорошенько порасспросят. Генералу нужно знать, что кто-то все-таки может туда залезть… и уж будьте уверены, он положит этому конец.

При известии о том, что Джон Земляника мог пробраться в замок, я почувствовала облегчение: ведь я никак не могла позволить убедить себя в том, что я — глупое истеричное существо, способное выдумать невесть что.

Я почувствовала, что меня охватывает сонливость. Теплая постель и напиток подействовали.

— Спасибо вам, миссис Черри, — сказала я. — Вы так добры, так хорошо за мной поухаживали.

— О, я делала лишь то, чего и ожидал от меня генерал, госпожа. А теперь мы должны особенно за вами приглядывать.

Она на цыпочках вышла, а я почти тут же уснула и не просыпалась до той поры, пока солнце не залило комнату своими лучами.

На следующий день я решила, что мне необходимо с кем-нибудь обсудить случившееся, и тут же подумала об Элле Лонгридж. Кухня их сельского дома резко контрастировала с нашим замком. Все там было очень простым, и по-моему, в этой обширной, обжитой комнате не было ничего, не имевшего практического применения. В обоих Лонгриджах было что-то прямое — деловитые, практичные, честные, добрые люди.

Конечно, Ричард был не согласен с их политическими взглядами, направленными, насколько я поняла, в определенном смысле против короля. Ричард, будучи военным, был обязан всегда сохранять лояльность к королю. Я думаю, он поддерживал бы короля даже в том случае, если был бы не согласен с его действиями. Ричард относился к тем людям, которые, выбрав определенную линию поведения, никогда от нее не отступят. Люк Лонгридж был иным. Мне интересно было бы познакомиться с его статьями, о которых упоминала сестра.

Но я, конечно, собиралась говорить не с Люком, а с Эллой, и чем больше я думала об этой кухне с очагом, от которого шли такие соблазнительные запахи, о звуке, с которым льется в оловянные кружки эль, тем больше мне хотелось попасть туда.

Я решила выехать пораньше. Зайду к ним, поговорю и вернусь домой к обеду, так что никто и не узнает, где я была. В конце концов, меня ведь пригласили заходить в любое время, а может случиться так, что Ричард, вернувшись, будет возражать против моей дружбы с соседями. Какие чувства можно питать к человеку, которого ты вызывал на дуэль? Вероятно, хорошей жене не следовало бы совершать поступки, которые могут не понравиться ее мужу, но я хотела, чтобы Лонгриджи знали, что, несмотря на политические разногласия между мужчинами, я испытываю к ним искренние дружеские чувства. Мать часто говорила мне о том, что необходима терпимость к чужим взглядам. Она считала, что это принесет только добро, и я разделяла ту же точку зрения.

Итак, я выехала, и вскоре показался знакомый дом. Я ощутила головокружение, и поняла, что мне не устоять на ногах, поэтому опустилась на землю и лежала там до тех пор, пока меня не нашла служанка.

— Вам плохо, госпожа! — воскликнула она и вбежала в дом.

Вышла испуганная Элла.

— Господи, да это же миссис Толуорти! Ну-ка, Джейн, помоги мне ввести ее в дом.

С их помощью я кое-как смогла передвигаться и вскоре лежала на скамье, закутанная пледом.

Головокружение прошло, но боли не отпускали.

— Не знаю, что со мной приключилось, — пробормотала я. — Я только хотела навестить вас…

— Ничего, ничего, — успокоила меня Элла, — просто лежите и отдыхайте.

Только этого я и хотела. Но вскоре я поняла, что со мной происходит. Я теряла своего ребенка.

Элла Лонгридж уложила меня в кровать и послала в Фар-Фламстед за Грейс, которая быстро приехала и подтвердила мои опасения.

— Вы сами вне опасности, госпожа, — сказала Грейс. — А ребеночка вы потеряли, что уж теперь говорить. Ну, срок был небольшой, так что вы быстро оправитесь и сможете завести себе другого. А для нас всех это урок — надо побольше о вас заботиться. Могло быть и хуже.