Сабрина Бродбент - Если в сердце живет любовь

Еще очень рано; в низинах стоит туман, и свет непогашенных фонарей расплывается тусклыми оранжевыми кругами. Все вокруг кажется застывшим, почти неживым. Первые лучи солнца нерешительно вступают в схватку с ночной тьмой. Дрожу от холода и торопливо плюхаюсь на сиденье машины. Включаю радио. Чтобы прийти в себя, настраиваюсь на волну «Стар-98» и постепенно начинаю ощущать связь с реальным миром. Ди-джей радостно обещает грандиозный день. «Невероятно грандиозный! — подбадриваю себя. — Вот сейчас выскажу Белле все, что о ней думаю. Сразу станет легче. Возможно, поделюсь ценной информацией о тетушке, но первым делом разберусь с ее подлым, недостойным звания подруги поведением. Выложу все начистоту. Оружие к бою!»

Выезжаю на бульвар Сансет и вымещаю на акселераторе бушующие в душе чувства — обиду, помноженную на ярость. Сегодня Белла пожалеет, что вылезла из постели. Как она смеет мне лгать? Как смеет настраивать против Бретта?

Домчавшись до конца бульвара, замечаю, что дорога уже не в моем единоличном распоряжении, а дневной свет все-таки победил ночь, хотя еще и не окончательно справился с туманом. На берегу туман вообще хозяйничает полноправно, так что приходится сбавить скорость. Решимость, впрочем, не слабеет. Наконец торможу возле расположенного у самого пляжа дома Беллы и уже точно знаю каждое слово грядущей пламенной речи.

Бесцеремонно тыкаю пальцем в кнопку звонка и долго держу. Сейчас застану ее врасплох и заставлю выслушать все до единой характеристики, которые предательница заслужила. Мысленно репетирую и в этот момент слышу, как щелкают замки.

— Как у тебя хватает совести? — начинаю я, едва дверь медленно открывается. — Как только хватает совести? — повторяю еще громче и пронзительнее.

— Хватает совести для чего? — недоуменно переспрашивает заспанный мужской голос. Передо мной появляется Джейми, муж Беллы. Бедняга стоит на крыльце в пижамных штанах и футболке. Темные волосы в первозданном беспорядке, а на щеках и подбородке колосится щетина.

От неожиданности переживаю краткий, но острый шок. Кажется, Белла говорила, что муж в отъезде, где-то что-то снимает. Погрузившись в собственные страдания, я даже ни разу не подумала о реакции Джейми. Как он воспримет роман жены? Что почувствует и как справится с ударом? Мгновенно осознаю, что не готова сообщить ни в чем не повинному человеку удручающую новость. Какой бы страшной кары ни заслуживала Белла, пусть муж узнает об измене от кого-нибудь другого.

— Как хватает совести столько возиться с замками? — поспешно изворачиваюсь я и лихорадочно придумываю достойное объяснение внезапному появлению на чужом крыльце без пятнадцать семь утра. — Белла дома? — интересуюсь беззаботно, как будто ничего особенного и не происходит.

— Да, только еще спит, — бормочет Джейми и сонно трет глаза. — Кажется, еще рано, да?

— Ранняя пташка, — весело чирикаю я.

— Залетай, пташка, — дружески приглашает он и широко открывает дверь. — Кофе хочешь? — Шаркая шлепанцами, плетется в кухню.

— Да, пожалуйста.

Дом Беллы не слишком велик, но стоит в фантастическом месте. Французское окно в гостиной выходит на вымощенный терракотовой плиткой балкон. Вместо балюстрады он огражден прозрачным стеклом, так что океан простирается прямо перед глазами и никакие архитектурные излишества не мешают любоваться изменчивой стихией. Выхожу и погружаюсь в созерцание набегающих на пляж волн. На песке вода теряет мощь и растерянно отступает.

— Перл, почему так рано? — Белла стоит за моей спиной, возле двери, и завязывает пояс на шелковом халате. Рядом сладко потягивается хозяин дома — огромный пушистый кот по имени Мистер Уилберфорс. Прячу кинжал до поры до времени и позволяю ей поцеловать себя в обе щеки.

— Есть важная новость, — сообщаю безмятежно. К счастью, предлог для вторжения и оправдание бесцеремонного поведения действительно имеются. — Очень важная и срочная новость, которую необходимо сообщить лично.

— Что случилось?

На балконе появляется Джейми с подносом. На подносе три чашки крепкого горячего кофе. Как ни в чем не бывало дружно усаживаемся за стол. Можно подумать, что между нами ничего не произошло.

— Смотрите, дельфин. — Джейми спокойно кивает в сторону океана. Сцена совсем не похожа на ту, которая представлялась по дороге.

— Эта англичанка… твоя тетя… — начинаю я.

— Да. — При одном лишь упоминании лицо Беллы светлеет.

— Дело в том, что она вовсе не твоя тетя. Она мошенница.

— О чем ты?

— Самая настоящая самозванка, обманщица. Ты уже отправила ей деньги?

— Нет, но…

— Не делай этого. Как бы ни складывалась ситуация, не переводи деньги. Потому что я нашла твою настоящую, родную тетушку. Она живет в Англии, в Кэтфорде.

Белла сидит неподвижно, с застывшим лицом. Сомневаюсь, что она мне верит.

— Настоящая тетя не хотела тебя разыскивать, потому что очень переживала и стыдилась из-за того, что не смогла приютить в детстве, — продолжаю я. — Ей не разрешил муж, и она всегда горько об этом сожалела. Когда разговаривала со мной по телефону, даже расплакалась.

— Разговаривала с тобой? — недоверчиво переспрашивает Белла.

— Да.

— Но как?

Начинаю рассказывать историю с самого начала и чувствую себя прозорливой мисс Марпл. Говорю о том, как неожиданно почувствовала обман, рассказываю об английском частном детективе, о фотографиях. Оба, и Белла, и Джейми, слушают затаив дыхание. Замолкаю, чтобы дать возможность осмыслить новость. Хорошо, что все-таки решилась приехать. Утаить информацию было бы неправильно. Аморально. Пусть Белла изменница и лгунья, но имеет право знать истину. Обычно уверенная в себе красавица выглядит растерянной, беспомощной, печальной. Мне ее даже жаль. Теперь начнет сомневаться, перестанет доверять собственным суждениям, а уж я-то знаю, каково это.

— Должен признаться, что эта особа сразу вызвала у меня немалые подозрения, — Джейми первым приходит в себя. — Думал, она просто излишне любопытна, но теперь понимаю, в чем дело: присматривалась и вынюхивала, где и чем можно поживиться. Надо срочно звонить в полицию.

— Перл, даже не знаю, когда и как смогу тебя отблагодарить, — неожиданно произносит Белла. Встает и со слезами на глазах крепко обнимает. — Все это ты сделала ради меня!

— Друзья для этого и существуют, — бормочу я и морщусь от собственных слов. Отстраняюсь, чтобы прервать объятие. Прикосновение вызывает ощущение неловкости. Обман способен принимать разнообразные, порой причудливые формы, и руки Беллы пугают. — Ну, мне пора, — говорю я и слышу в собственном голосе ледяные мотки.