Фиби Конн - Блондинка или брюнетка?

— Так что ты хотела узнать об Аллегре? Если скажешь правду, я, возможно, отвечу тебе.

— Это Аллегра? — с невинным видом спросила Бьянка; она пыталась выиграть время, чтобы придумать убедительное объяснение своему интересу к этой женщине.

— А разве ты не узнаешь ее? Ты изводила меня бесконечными расспросами о ней. Так что я полагал, ты узнаешь ее портрет, как только взглянешь на него.

— Она прелестна.

— Она не просто прелестна, она настоящая красавица, — заявил Стефано, медленно приближаясь к Бьянке. — Теперь, когда ты нашла портрет, я могу вернуть его на место.

— А зачем тебе понадобилось прятать его? — Бьянка попыталась непринужденно улыбнуться.

— Мои отношения с ней касаются только нас двоих. А теперь скажи мне: почему она тебя так интересует? — спросил он с угрозой в голосе.

Бьянка широко улыбнулась, ей казалось, что она придумала вполне удовлетворительный ответ:

— Я никогда не слышала ее имени, но мне говорили, что в Венеции есть молодая женщина, очень похожая на меня. Вот мне и захотелось посмотреть на нее. Понимаешь, я допустила ужасную ошибку, когда вышла замуж за Эвана Синклера. Поэтому вернулась домой при первой же возможности, надеясь, что родители простят меня и будут мне рады. Но они не приняли меня, и я вспомнила: есть женщина, которая многого добилась благодаря своей красоте. Вот я и хотела узнать ее имя, чтобы поговорить с ней и спросить, не могу ли я воспользоваться ее опытом.

Пораженный столь откровенным признанием, Стефано недоверчиво покачал головой. Потом повернулся и отправился в свою спальню, чтобы повесить портрет. Бьянка пошла следом за ним, но не стала входить в комнату и остановилась у порога.

— Мы должны поговорить, — сказал Стефано и провел Бьянку в мастерскую. Он предложил ей бокал вина. — Когда ты пришла ко мне, я понял, что ты в отчаянном положении. И вот ты провела в моем доме ночь и почти два дня, не так ли?

— Ты был очень добр ко мне. Спасибо, Стефано.

— Я бы хотел быть еще добрее, — усмехнулся художник. — Но сначала позволь рассказать тебе кое-что об Аллегре Нетти.

Бьянка сделала глоток вина и кивнула:

— Да, пожалуйста, расскажи мне о ней.

— Тот портрет, что ты видела, был написан десять лет назад. Аллегра была тогда так наивна, что не знала, как использовать в своих интересах красоту, дарованную ей природой.

— Использовать в своих интересах?..

— Она любовница дожа, — пояснил Стефано. — Недурно для дочери пекаря! Я научил ее доставлять удовольствие мужчинам, научил одеваться и говорить так, чтобы казаться умной, хотя до этого ей далеко. Она была всего лишь куском глины, а я превратил ее в богиню. Но Аллегра в долгу не осталась.

Ошеломленная откровениями Стефано, Бьянка молчала. Теперь она была уверена: Эван знал о том, что Аллегра — любовница дожа, и замышлял убийство. Наконец она спросила:

— А как Аллегра отплатила тебе?

Стефано хмыкнул:

— Мы всегда были очень осторожны, так что говорю это тебе по секрету. Аллегра была любовницей многих мужчин, но все это время она оставалась моей женой. Пусть другие и пользовались ею какое-то время, но она всегда будет принадлежать мне!

— Твоя жена?! — Бьянка поставила на стол бокал и в растерянности развела руками. — Но как ты позволил ей быть любовницей других мужчин? Как ты мог вынести это?!

— Мое искусство — это моя жизнь, Бьянка. Мне хорошо платят, но я быстро спускаю все деньги. Так что я никогда не смог бы купить Аллегре роскошное жилище. Мы с ней все прекрасно придумали. Ее постоянно балуют, но ни один мужчина не может провести с любовницей больше нескольких часов в неделю, поэтому у нее всегда достаточно времени и для меня.

— А как ты узнаешь, что можно без опасений навестить ее?

— Ее служанка Тереза может выскользнуть из дома незамеченной. Когда Аллегра хочет видеть меня, она посылает с ней записку. Тереза помогала нам все эти годы.

— Она шпионит для тебя?

— Вот именно, — сказал Стефано с лукавой улыбкой. — Как я уже сказал, Аллегра — красавица, но она лишена твоего острого ума, поэтому так и не поняла, что Тереза служит не только ей, но и мне.

— Очень удобно, — пробормотала Бьянка. Теперь она знала, как Стефано узнал про Чарльза. — А что бы ты сделал, если бы твоя жена совершила поступок, который ты не одобряешь?

Стефано тотчас же насторожился. Он пристально взглянул на молодую женщину.

— Я бы сразу принял меры… Ведь Аллегра — моя жена.

Бьянка с минуту молчала. Наконец сказала первое, что пришло ей в голову:

— У нас с Аллегрой мало общего, разве что некоторое внешнее сходство. Полагаю, я уже знаю все, чему ты научил ее, Я только не знаю, как становятся любовницей.

Стефано нахмурился, пораженный тем, что такая прелестная молодая женщина оказалась столь практичной.

— В этом я могу помочь тебе, как когда-то Аллегре. Я питаю слабость к красивым женщинам, а также к карточной игре. А за карточным столом часто можно встретить богатых людей. Стоит мне только сказать, что у тебя пет покровителя, — и тут же кто-нибудь с готовностью предложит себя на эту роль. Возможно, у тебя даже появится выбор.

— Я буду очень признательна тебе за помощь, Стефано. Не мог бы ты упомянуть и о моих трудностях, чтобы мне предложили наиболее выгодные условия? — спросила Бьянка, стараясь добиться того, чтобы художник побыстрее ушел. — Лучше всего сделать это сегодня же, потому что я в отчаянном положении.

— Тебе повезло. У меня сегодня действительно дела вне дома. Но думаю, что я лучше смогу описать твои прелести, если сам их познаю. — Стефано встал и, приподняв пальцами подбородок Бьянки, впился в ее губы поцелуем. Бьянка отстранилась, и он пробормотал: — Я думал, ты хочешь продать себя с наибольшей выгодой, но твоя сдержанность не вдохновляет меня…

Бьянка густо покраснела.

— Стефано, я сейчас слишком нервничаю… Да ведь мне и не нужно ничего тебе доказывать после того, как я позировала тебе. Я хотела бы, чтобы ты сначала все устроил, а потом уж я тебя отблагодарю.

Стефано счел просьбу Бьянки разумной и отступил.

— Ты смышленая, Бьянка, и постоянно пытаешься что-то выгадать. Сегодня тебе повезло, потому что у меня назначена игра и я пришел домой лишь для того, чтобы переодеться. Не жди меня. Я могу потом отправиться к Аллегре.

Бьянка спросила:

— А ты не боишься, что столкнешься там с дожем?

— Нет. Мы уже давно придумали условный знак. Когда дож у Аллегры, она выставляет на балкон горшок с цветком. Если горшка нет, значит, можно спокойно входить в дом, — ухмыльнулся Стефано.

Как только художник ушел, Бьянка набросила на плечи накидку и поспешила к пристани. Вахтенный матрос очень удивился, увидев ее. Но все же, вежливо поздоровавшись, помог ей подняться на борт «Авроры». Бьянка прошла к капитанской каюте и решительно постучала в дверь.