Ширли Басби - Скандал ей к лицу

– Я не хочу лезть не в свое дело, но почему ты велишь каждый день ставить огромный букет свежесрезанных цветов у портрета Кэтрин?

Джулиан дернулся, как от удара кинжалом.

– О чем ты, черт возьми?

Маркус удивленно выгнул бровь.

– Ты не приказывал ставить там цветы?

– Впервые об этом слышу, – нахмурясь, рявкнул Джулиан. – Господи Боже! Она умерла давным-давно... почему я должен делать такую чертову глупость?

– Возможно, из чувства вины? Или потому, что ты все еще любишь ее? Чтишь ее память?

Никогда раньше Маркус не испытывал страха перед Джулианом, но в эту минуту он напрягся в ожидании удара, потому что Джулиан вскочил с кресла и с яростным видом буквально навис над ним.

С трудом цедя слова сквозь стиснутые зубы, Джулиан произнес:

– Как ты прекрасно знаешь, к тому времени как она умерла, между мной и Кэтрин не осталось ничего, что стоило бы чтить.

Бросив растерянного Маркуса в столовой, Джулиан выбежал в коридор. Маркус, опомнившись, следовал за ним по пятам. Джулиан, перешагивая через две ступеньки, мчался в галерею.

В галерее было темно, но Джулиан зажег канделябр и направился к портрету Кэтрин. Там он потрясенно уставился на розы. Бутоны распускались, наполняя воздух божественным ароматом.

Еле сдержав проклятие, Джулиан нащупал шнур звонка и дернул его так сильно, что Маркус испугался, не вырвет ли он его из стены. Бросив на кузена свирепый взгляд, Джулиан произнес:

– Я никогда не приказывал ставить здесь эти проклятые цветы и сейчас намерен разобраться, кто это сделал!

Диббль явился две минуты спустя с видом озадаченным и тревожным. Звон призвавшего его колокольчика был, мягко говоря, нервным.

– Милорд, что-нибудь не так?

– Объясни, что это такое? – Джулиан резко ткнул пальцем в букет.

Диббль посмотрел на цветы, потом на напряженное лицо Джулиана.

– Э-э... это букет роз под портретом леди Кэтрин.

– Вижу, – перебил его Джулиан, – по чьему приказу они здесь стоят?

– По вашему, милорд, – недоуменно отвечал Диббль. – Уверяю вас, что я каждый день велю оранжерее доставлять сюда свежий букет.

– Странно, но я не помню, чтобы когда-либо просил ставить сюда цветы.

Диббль явно совсем растерялся, но потом лоб его прояснился.

– Прошу прощения, милорд, первоначально распорядился о букетах ваш отец. – Он с нежностью улыбнулся. – Он подошел ко мне на другой день после похорон леди Кэтрин и сказал, что вы хотели бы, чтобы у нее каждый день были свежие цветы. – Однако когда Джулиан непонимающе уставился на него, улыбка дворецкого погасла. – Я поступил неправильно, милорд? Наверное, после смерти вашего отца мне нужно было посоветоваться с вами, но я полагал... – Он нервно откашлялся, явно расстроенный. – Я полагал, что если вы захотите отменить свое распоряжение о ежедневном свежем букете, вы скажете мне об этом. Я как-то неверно поступил?

Понимая, что вины дворецкого здесь нет, Джулиан постарался смирить свой гнев.

– Нет, дело не в этом... ошибку совершил я. – Он с усилием взял себя в руки. – Я должен был давно отменить этот приказ... мне не пришло в голову, что вы продолжаете его исполнять.

– Вы желаете, милорд, чтобы я прекратил это делать?

– Да, – кивнул Джулиан, – Больше никаких цветов для леди Кэтрин. Уберите этот букет сейчас же и деньте куда-нибудь.

Диббль поднял огромный букет и тихо удалился, оставив кузенов наедине.

– Ты знал, что твой отец распорядился насчет цветов? – поинтересовался Маркус.

– А ты как думаешь? – все еще не остыл Джулиан. – Разумеется, нет... Если бы знал, я тут же все отменил бы. – Он покачал головой: – Отец в упор не видел ее недостатков и категорически не хотел знать, что в нашем браке есть проблемы. Он хотел, чтобы я был счастлив, и просто игнорировал то, что противоречило этим его представлениям. – Джулиан поморщился. – Я, разумеется, не стал его разочаровывать, позволил ему думать, что я обожал ее, а она – меня. Не сомневаюсь, что он сошел в могилу, уверенный, что часть меня умерла вместе с Кэтрин.

Маркус уставился на Джулиана: понимание наконец озарило его.

– А ты не думаешь, что он мог сказать что-то в этом роде леди Диане?

– Возможно, – беспечно отозвался Джулиан. – Уверен, что он прожужжал ей все уши рассказом о моей неувядающей любви к Кэтрин. А в чем дело?

– Потому что я уверен, что твоя жена думает именно так, – медленно проговорил Маркус.

Джулиан резко свел брови.

– Не говори чепухи! Я сомневаюсь, что жена моя была в галерее дольше краткого тура. Она наверняка не знает даже, где висит портрет Кэтрин. А что до остального... не будь смешным!

– О, здесь ты ошибаешься, – пожал плечами Маркус. – Твоя жена знает точно, где висит этот портрет. Я видел не раз, как внимательно она его изучала.

– Зачем ей это делать?

– Потому что... могу себе представить, как леди Диана и Элизабет показывали ей галерею... и как восхищались портретом незабвенной леди Кэтрин, говорили о ее трагической смерти...

Джулиан побледнел. Севшим голосом он медленно проговорил:

– И леди Диана, несомненно, повторила ей волшебную сказку, которую рассказал ей мой отец... – Он судорожно глотнул и сжал кулаки. – Цветы... эти проклятые цветы... они подтвердили эту историю.

– Пойдем, – мягко приказал Маркус. – Давай вернемся в библиотеку.

Нелл лежала на кровати и просматривала новейшие модные картинки, пришедшие с последней почтой от ее лондонской модистки. Когда дверь в ее комнату распахнулась с такой силой, что удар ее об стену напоминал удар грома, она быстро села на постели и уставилась на бледного и расстроенного Джулиана. Он буквально ворвался в комнату, пересек ее широкими шагами, схватил Нелл за обе руки и рывком привлек к себе.

– Ты, маленькая глупышка! – пробормотал он. – Как можешь ты верить, что я все еще люблю Кэтрин?! Один звук твоего голоса заставляет меня замирать от блаженства, задыхаться от восторга! – Он сильно потряс ее. – Неужели ты не понимаешь? До тех пор пока ты не вошла в мой мир, я считал свою жизнь полной, она меня удовлетворяла, но, Бог мой, как же я был не прав, как ошибался! – Его губы нежно коснулись ее лба. – Нелл, дорогая, я люблю тебя. Ты – мое счастье!

Нелл ошеломленно уставилась на мужа.

– Ты не любишь Кэтрин? – настойчиво спросила она. Пальцы ее впились в атласные отвороты его малиновой домашней куртки. – Но все говорят, что любишь.

Джулиан нежно улыбнулся ей.

– Не знаю, кто эти все, дорогая, но поверь мне, они ошибаются. Я не люблю Кэтрин. Я никогда ее не любил.

– Но цветы... красивый свежий букет каждый день!

– Недоразумение. Больше ни одной вазы с цветами не поставят в галерее: