Кейт Донован - Брак по завещанию

— Черт побери!

Он прижался губами к ее губам с таким яростным порывом, что Тринити даже испугалась. Потом с той же страстью он целовал ее шею, ласкал ее и говорил тихо и проникновенно о ее красоте, бесценной, чудесной. Ее возлюбленный. Ее раб.

Желание охватило Тринити с молниеносной быстротой. Они упали на ковер, срывая друг с друга одежду, руки их переплетались, тела горели в жажде взаимного обладания, и Джек наконец вошел в нее, и оба двигались в неистовом общем ритме, пока не снизошло на них блаженство завершающего наслаждения.

Ошеломленные, они держались друг за друга, пока не унялось бурное сердцебиение. Потом Джек отвел прядь волос со щеки Тринити и пробормотал:

— Мне пора вернуться к работе.

— Я понимаю, — ответила Тринити.

— Меньше всего мне хочется этим заниматься. Я имею в виду работу. Я хочу лишь одного: любить тебя.

— Ради того, чтобы доставить наслаждение мне? — засмеялась Тринити. — Или себе?

— Не понимаю.

Она поцеловала его в щеку.

— Видишь ли, Клэнси недавно раскрыл мне глаза на одну мудрую вещь. Однажды, когда твои инвестиции будут в безопасности, а Луиза поправится, я научу ей тебя.

— С благоговением стану ждать этого дня, миссис Райерсон.

Он поднялся, помог Тринити встать на ноги и нежно поцеловал.

— Побудь немного со мной.

Тринити кивнула, свернулась клубочком на диване и с гордостью наблюдала за тем, как методично Джек трудится над спасением «Шпоры».

Через две долгие недели после смерти Рэнди Луиза вышла наконец к общему завтраку, но тут же бросилась прочь, заливаясь слезами. Элена велела всем оставаться за столом, а сама поспешила следом за девушкой.

— Тоска довела ее до болезни, — прошептал Джек, такой же бледный, как его кузина.

— И ты доведешь себя до полного изнурения долгими часами бесконечной работы, — заметила Тринити. — Я начинаю думать, что Райерсоны еще более неразумны и упрямы, чем Стэндиши.

Это замечание вызвало у Джека виноватую усмешку.

— Я искренне верю, что разберусь в этой путанице, медленно, но верно. — Он перевел взгляд на дверь. — Надо бы послать за врачом для Луизы. Все это слишком затянулось, я боюсь, что она доведет себя до полного истощения.

— Элена говорит, что через несколько месяцев она почувствует себя лучше, — бодро сообщила брату Джейни. — Она embarazada.

— Что такое?

— Это когда ты болеешь удивительной болезнью, — пояснила Джейни. — Так говорят Элена и ее tia. Они всегда смеются, когда разговаривают об этом. Так что не беспокойся, — добавила она, намазывая тортилью сливочной пастой с кукурузой и сыром. — Она выздоровеет через несколько месяцев.

— Тринити? — даже не выговорил, а прошипел Джек.

— Я пойду и расспрошу ее немедленно. Не спеши с выводами, Джек.

— Они собирались пожениться, но.., не могли же они…

— Верно. Скорее всего это недоразумение.

Джек спрятал лицо в ладони и что-то забормотал себе под нос, и хотя Тринити не разбирала слов, она прекрасно поняла чувство, их вызвавшее: это новое бремя, которое в дополнение к прочим судьба обрушила на плечи Джека, могло стать той самой соломинкой, сломавшей спину верблюда.

При всем том, что несомненная беременность Луизы потрясла Тринити, она дала толчок ее воображению в нескольких неожиданных направлениях. Она размышляла, например, о том, на кого будет похож ребенок: на Рэнди с его приятным лицом, но и с ненавистным «крауновскнм» подбородком, или на Луизу с ее ошеломляющей красотой и зелеными глазами, почти такими же яркими и сверкающими, как у Джека?

«Если у нас с Джеком родится ребенок, — поддразнила она себя, — у него тоже могут быть зеленые глаза. Можешь ли ты представить себе нечто более восхитительное?»

Тринити посмеялась своим мыслям, прежде ей несвойственным, потом задумалась совсем о другом. Прошла уже неделя с тех пор, как они с Джеком не были вместе в постели: он не приходил к ней, а она не заходила к нему в кабинет, не желая отвлекать от работы, в которую он был фанатично погружен, и к тому же понимая, насколько тяжело он переживает горе Луизы, в котором отчасти считает себя повинным, и беременность этой совсем юной девушки, неготовой к житейским трудностям.

Тем не менее прошла неделя, и Тринити томилась желанием близости с мужем, полагая, что и ему этой близости недостает. Она решила надеть подвенечное платье и ждать Джека у себя на балконе, надеясь, что этот наряд вызовет у него воспоминания об их страстных объятиях, о том, как они оба упали в кабинете на ковер и отдались друг другу в любовном неистовстве.

Но когда Джек вернулся уже в сумерках домой, он приехал не один; с ним был Клэнси, и оба они о чем-то увлеченно толковали. Тринити шмыгнула в комнату и затаилась, время от времени высовывая голову в дверь — осторожно, чтобы ее не дай Бог не заметили! — и выжидая подходящий момент.

Она едва не выдала свое присутствие взрывом смеха, когда ее насквозь пропылившийся муж зашагал прямо к колоде с водой для лошадей и без долгих церемоний окунул голову в воду, потом выпрямился и быстро встряхнулся, словно эта процедура могла заменить ему ванну. Жил ли он когда-нибудь так близко к земле? Был таким простым? Практичным — да. Но жизнь на ранчо изменила его. Она изменила их обоих, разве не так?

И как бы назло задуманному Тринити искушению Джека, откуда-то выбежала Джейни с громким воплем «Ты дома!» и радостно завизжала, когда Джек подхватил ее и подбросил в воздух.

— Ты по мне соскучилась? — спросил он.

— Мы получили письмо от Эрики! Вот! Мы с Мэри, хотим, чтобы ты распечатал его прямо сейчас.

Эрика? Тринити скорчила недовольную мину, но тотчас смягчилась, увидев на лице Джека зеркальное отражение собственного неудовольствия.

— Чего она еще хочет? — буркнул он.

— Может, она соскучилась по нас? — обиженно проговорила Джейни. — Ведь мы по ней скучаем, верно?

— Не особенно.

Тринити усмехнулась и подошла к перилам балкона, радуясь реакции Джека.

— Я присмотрю за лошадьми, а ты читай свое письмо, — сказал Клэнси.

— Оставь Рейнджера со мной, я обещал ему особую награду за то, как он справился с этим чертовым быком.

— И не корми моего поросенка, — попросила Мэри. — Я тоже обещала ему награду.

Клэнси засмеялся и хлопнул Джека по плечу:

— Не забывай, что красавица жена ждет тебя наверху.

Тринити была и удивлена, и тронута тем, что Клэнси выступил в роли Купидона. И надеялась, что это напоминание вдохновит Джека.

— Что пишет Эрика? — не отставала Мэри.

— Она передает всем привет.

— Уау! А мы можем послать ей привет?

— Можем и сделаем это завтра. А теперь пойди и помоги Клэнси, не то он накормит поросят без тебя.