Ширли Басби - Вечные влюбленные

Стоя в темноте за дверью комнаты, где обсуждалась ее судьба, Тесc словно приросла к полу. Она была не в силах опровергнуть ужасный факт: в комнате были ее тетки! И что еще хуже, хотя она не слышала голосов своих дядюшек, но была уверена, что они тоже там. Тесc страдальчески закрыла глаза.

Боже праведный, что же ей делать? Снова бежать? В такую бурю, в ночной рубашке? А может, подождать, а потом рассказать Нику всю правду, с глазу на глаз? Тесc содрогнулась. Но стоит ли ждать? А что, если ее личность будет установлена до того, как она все объяснит Нику? «Будет еще хуже, если, конечно, такое возможно», — сардонически улыбаясь, подумала она.

Так что же делать? Она не могла ни сдвинуться с места, ни стоять, как несчастное бессловесное животное в ожидании последнего удара…

Вдруг кто-то или что-то задело ее в темноте. Нервы Тесc от страшных событий дня были натянуты до предела, и она закричала, а следом за ней — юная Дженни, такая же перепуганная бедная душонка.

— О, мисс! — с облегчением воскликнула Дженни. — Как же вы меня напугали! Я увидела, что вы вышли из кухни, подумала, что вы сами не дойдете, и пошла за вами, но не сообразила, что вы могли остановиться и стоять здесь.

Николаc слышал крики и, провожаемый изумленными взглядами остальных, схватил свечу и бросился из комнаты. Первой мыслью его было, что возвратился обидчик Долли, но, увидев, что она цела и невредима, как и Дженни, он сразу понял, что ничего серьезного не произошло и жизни девушки ничто не угрожает.

— В чем дело? — шутливо спросил он, и слабая улыбка приподняла уголки его губ. — Привидения? Или мыши?

Тесc слышала обескураженные возгласы теток и дядюшек в главной гостиной и с уверенностью, от которой ее едва не парализовало, поняла, что они сию же минуту вырастут за спиной у Николаcа.

Сердце у нее ныло: время потеряно… Она открыла рот, пытаясь выплеснуть неистовые торопливые объяснения, но слова застряли в горле. Она только умоляюще смотрела на любимое лицо, ощущая приближающуюся развязку и будучи не в силах отвратить ее.

Николаc почувствовал ее смятение и подошел поближе, тихо спросив:

— Что такое, любимая? Что случилось?

Свет свечи упал на напряженное лицо Тесc. Глядя в эти незабываемые глаза, он осознал, что правда, та самая истина, которой он избегал весь вечер и которую отвергал с того самого момента, как увидел цвет глаз Этти Мандевилл, взорвалась у него в голове. Он затаил дыхание, а тревожное выражение в черных глазах постепенно сменилось неумолимым и холодным как лед.

— Это не то, что вы думаете, — в отчаянии сказала Тесc. — Ко мне несколько часов назад вернулась память.

— По-моему, я вам уже раньше говорил, — тихонько проворчал Николаc, — у вас весьма удобная память.

— У кого это удобная память? — отозвался Рокуэлл, выходя из комнаты. Завидев изящную фигурку в голубом покрывале с рыжими волосами, которые свет свечи превращал в пламя, он остановился и, подтверждая наихудшие опасения Николаcа, всплеснул руками:

— О Господи! Тесc! Какого черта ты здесь делаешь?

Глава 17

Пока дядя таращился на Тесc, открыв рот от изумления, она тем временем прикидывала в уме и тут же отбрасывала выдумки, которые могли бы объяснить ее присутствие здесь, в доме Николаcа, в таком одеянии и в такой час. В конце концов она поняла, что есть единственный ответ на вопрос дяди: правда.

Слабо улыбаясь, она откинула назад локоны, падавшие ей на лоб, и сказала:

— Это долгая история.

— И эту историю, — вкрадчиво, но с угрозой в голосе произнес Николаc, — я готов выслушать затаив дыхание.

Рокуэлл поглядел на него, и морщины перечеркнули его красивое лицо.

— Сдается мне, — медленно произнес он, — что тебе тоже следует кое-что объяснить.

Николаc уныло улыбнулся.

— Пожалуй, да. Но я думаю, — добавил он, скептически посмотрев на Тесc, — мы предоставим даме первой рассказать свою историю, как того требует вежливость, не так ли?

Александр, за которым, по пятам следовали тетушки, появился в дверном проеме. Увидев Тесc, они все остановились как вкопанные и, не веря своим глазам, уставились на нее. В комнате на несколько секунд воцарился хаос: Тесc целовали, обнимали, она переходила из одного радостного объятия в другое, и все это сопровождалось возгласами облегчения и восторга. А когда гам стал стихать, Николаc, вспомнив о присутствии Дженни, которая таращилась на всю эту сцену широко раскрытыми от удивления глазами, посмотрел на служанку и сказал:

— Ну, думаю, уже достаточно.

Дженни быстренько сделала книксен и умчалась в кухню. Гости Николаcа снова расположились в главной гостиной.

Взрыв первоначального изумления и облегчения оттого, что Тесc находится в доме Николаcа, понемногу утих. И у родственников начали возникать не совсем удобные вопросы. Все выглядели озабоченными.

Тесc сидела возле огня в окружении дядюшек и тетушек, ноги ее были укрыты голубым покрывалом, а на лице трудно было что-нибудь разобрать. На нем была странная смесь сожаления, осторожности, отчаяния и облегчения. Николаc стоял неподалеку от нее, положив руку на каминную полку. Лицо его было жестким и замкнутым. Остальные сидели вокруг них. Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине.

Тесc казалось, что тишина оглушает ее, и как только она подумала, что сейчас закричит, если хоть кто-нибудь не подаст голос, барон Рокуэлл прочистил горло и без обиняков спросил:

— Ну, Ник, что здесь происходит? Как это вышло, что я нашел свою племянницу без компаньонки, в ночной рубашке здесь, в твоем доме?

— Почему бы тебе не спросить молодую леди? — угрюмо отозвался Николаc. — У нее на все есть ответ.

Внезапно Тесc ощутила себя в центре внимания. Она изо всех сил старалась не ерзать на кресле; мысли ее лихорадочно метались, она пыталась подобрать верные слова, чтобы начать свой рассказ.

Девушка умоляюще поглядела на Этти.

Этти наклонилась вперед и погладила холодную руку Тесc, ободряюще улыбнувшись.

— Расскажи нам. Тесc, — мягко попросила она. — Что с тобой случилось после того, как ты покинула усадьбу Мандевиллов во вторник ночью?

— Да, детка, мы хотим узнать, — вмешался Александр. В глазах его светилась доброта.

Тесc прерывисто вздохнула и, не сводя глаз с пальцев, беспрестанно перебирая и разглаживая кайму покрывала, начала свой рассказ.

Она ровным голосом пересказала события той ночи: побег из усадьбы, неистовство бури, бешеную скачку по узким тропинкам и зарослям в кромешной тьме, неожиданную встречу с контрабандистами. Потом она подняла глаза и, глядя прямо на Николаса, отчетливо произнесла: