Кэт Мартин - Бессердечный

– Добро пожаловать в Гревилл-Холл, милорд.

– Благодарю вас, Перкинс. Я правильно вас назвал?

Стареющий дворецкий засиял, польщенный тем, что граф, бывавший в доме от случая к случаю, запомнил его имя.

– Да, милорд, Чарлз Перкинс.

Пока Джастин разговаривал с дворецким о хозяйственных делах, Эриел почтительно и восхищенно разглядывала роскошный холл. Над их головами сквозь огромные стекла куполообразной крыши струился свет, окрашенный витражами в разные цвета. Стекла были глубокого красного цвета, как цейлонские рубины, изумрудно-зеленого, сапфирово-синего, и эти разноцветные лучи омывали своим светом римские статуи и картины в золоченых рамах, развешенные в ряд на стенах.

– Невероятно, – прошептала она, когда Джастин предложил ей руку. – Красивее, чем я представляла.

Его холодные серые глаза потеплели.

– Если вам здесь так нравится, нам следует совершить экскурсию по дому. Хотя предупреждаю, что не знаю, где мы можем очутиться. Я и сам никогда не видел всего дома.

Как странно, подумала Эриел, владеть таким сокровищем и даже не изучить его. Если бы она была хозяйкой Гревилл-Холла, она бы знала здесь каждую щель, каждый закоулок. Она изучила бы каждую картину на стенах, каждый цветок в саду. Потом Эриел услышала резкий, пронзительный голос его сестры. Барбара Таунсенд появилась в холле, и Эриел тотчас же поняла причину, почему Джастин почти не жил здесь.

– Вижу, что ты прибыл точно в то время, которое упомянул в своем письме. Ты всегда точен и предсказуем до тошноты.

Лицо Джастина оставалось непроницаемым.

– Раз дело обстоит так, мы возьмем за правило как можно больше времени проводить в твоем обществе.

Барбара подняла смоляную бровь. Хотя уголки ее губ приподнялись в притворной улыбке, однако он не принял ее приветствие за чистую монету. Ее лицо не выразило ни дружелюбия, ни гостеприимства.

– Ты ведь не захочешь принимать гостей, пока будешь здесь? Я права? Особенно если с тобой будет твоя хорошенькая шлюшка, чтобы развлекать тебя. К чему думать о приличиях? Хотя твой невинный юный племянник и живет в этом доме, это не остановило тебя, и ты притащил сюда свою любовницу. Так?

Лицо Джастина окаменело. Он сжал зубы, и глаза его приобрели такой мрачный блеск, что теперь казались почти черными. Одна его рука сжалась в кулак, а на щеке задергался мускул. Его острый взгляд пронзал сестру, как нож.

– Ты ошибаешься, моя дорогая. Эриел мне не любовница. – Его взгляд на мгновение задержался на лице Эриел. Потом его губы сжались в тонкую линию, и он продолжал: – Скоро она станет моей женой.

Из груди Эриел вырвался вздох. Она посмотрела на Джастина, и их взгляды встретились. Он не отвел глаз, и она прочла в них мольбу, не высказанную словами. «Не говори «нет». Позволь мне сделать это для тебя». Если брак не входил в его намерения, до того как они вошли в дом, сейчас он говорил совершенно серьезно. Он женится на ней. Он будет защищать ее от таких жестоких и порочных людей, как его сестра. Он не любит ее, но даст ей имя и будущее. Его глаза не отрывались от ее лица, и еще несколько секунд в их темных дымчатых глубинах Эриел видела отблеск чувства, которое не ожидала увидеть, сильного и страстного, и от этого ее колени чуть не подогнулись, и она с трудом удержалась на ногах. Она не могла ошибиться и неправильно истолковать выражение этих сумрачных глаз. Она прочла в них потребность в ней и невиданную тоску, которых прежде не замечала. И не могла она не заметить этой молчаливой мольбы, побуждавшей ее ответить «да», и не могла от нее отмахнуться. На нее будто налетел неистовый порыв ледяного ветра, и в этот момент она осознала, что любовь, которую она питала к нему, так никогда и не умирала. Как и прежде, она жила в ее сердце. Он достучался до нее, и она поняла, что любит его. Эриел любила его и разглядела в его лице томление и тоску, тщательно скрываемые под холодным и суровым фасадом, и поняла, что у нее нет выбора, кроме как выйти за него замуж. И она была готова рискнуть, даже если риск был велик, даже если ей грозила опасность. У нее появилась надежда на то, что однажды он ответит на ее чувство.

Глаза ее обожгли слезы. Она не могла произнести ни слова, но если бы и смогла, то все равно не посмела бы ничего сказать. Вместо этого она подошла к нему, потянулась и нежно взяла его за руку. Их пальцы переплелись. Он до боли сжал ее руку, привлек ее к себе, а другой рукой обнял за талию.

Потом он посмотрел прямо в глаза сестре:

– Скоро она станет новой графиней Гревилл.

Лицо Барбары стало почти безумным, хотя губы растянулись в фальшивой и злой улыбке.

– И когда же произойдет это знаменательное событие?

– Мы поженимся по специальной лицензии, как только я смогу ее получить.

Джастин посмотрел на Эриел, и снова минуты будто растянулись, и она увидела в его глазах нечто такое, чего никогда не находила прежде. И внезапно осознала, что это была надежда, и открытие было для нее столь неожиданным и радостным, что перевернуло ей всю душу.

– А пока что, – сказал Джастин, обращаясь к сестре, – думаю, тебе пора приготовить комнаты для нас.

Она бросила взгляд на лестницу:

– Комната, примыкающая к твоей, готова. Я не знала, что тебе понадобится столько места.

Его губы снова сурово сжались, но он промолчал и повернулся к лакею, стоявшему у двери:

– Пожалуйста, позаботьтесь о наших вещах. Леди, несомненно, устала и нуждается в отдыхе. А я хотел бы увидеть своего племянника. А потом, думаю, и я немного отдохну до ужина.

– Да, милорд.

Молодой светловолосый лакей поспешил выполнить желание графа. Эриел последовала вверх по лестнице за дворецким. Дверь в комнату стояла открытой, и горничная торопилась привести спальню в порядок. Комната, такая же светлая и красивая, как и весь дом, выходила окнами на роскошные сады, располагавшиеся за домом. В спальне преобладал кремовый и розовый атлас. На окнах висели узорчатые занавески из плотного шелка, а резная кровать розового дерева стояла на помосте у стены.

Эриел подождала, пока принесут ее чемодан, в котором оставалась ее одежда с того дня, как она покинула дом Джастина, с того самого дня, когда Джастин выгнал ее. Через несколько минут внесли чемоданы. С ними прибыла и Сильви во втором экипаже в компании лакея. Она помогла Эриел снять дорожный костюм и переодеться в голубой стеганый пеньюар.

Пока Сильви распаковывала вещи, усталая Эриел сидела у огня. «Боже, что я наделала?» Хотя в комнате было тепло, Эриел зазнобило. Все произошло так быстро. Джастин сказал своей сестре, что они должны пожениться. И в каком-то приступе безумия Эриел не возразила ни слова. Должно быть, она совсем потеряла разум!