Джудит Мак-Уильямс - Больше, чем страсть

— Прошу вас, садитесь, — Маргарет кивнула на кушетку напротив. — Разрешите познакомить вас с графом Чедвиком, — Она жестом указала в сторону Филиппа, выпрямившегося так» что это могло сойти за поклон, а потом опять прислонившегося к каминной полке.

— Леди Аннабел и миссис Арбетнот, ее бабушка.

— Ах да, юная леди, которая нуждается в обучении. — Мисс Эджертон уставилась на Аннабел так, словно та была жуком, ползущим перед ней по дорожке, относительно которого она не знала, хочется ей откинуть его в сторону или наступить на него. — Я думаю, миледи, — сказала мисс Эджертон, — что вы найдете мои рекомендации не имеющими себе равных. Последние двадцать пять лет я служила у дорогой герцогини Уорик. — И поскольку ни у кого не хватило смелости опровергнуть это сообщение, она продолжала: — А на какой стадии находится образование леди Аннабел?

— Я не умею читать! — выпалила Аннабел.

— Не умеете читать! — повторила мисс Эджертон, как если бы она не поняла сказанного. Аннабел покачала головой.

— Хотя хочу научиться, — сказала она. — Чтобы уметь читать, что написано в моей бальной карточке.

Филипп фыркнул, но Маргарет не обратила на это внимания.

— До сих пор образованием леди Аннабел в значительной степени пренебрегали, — начала Маргарет.

— И предполагается, что виновата в этом я! — перебила ее Эстелла.

Маргарет глубоко вздохнула, напомнив себе, что Эстелла — бабушка Аннабел и, какой бы она ни была пустой женщиной, девочку она любит.

— Я уверена, Эстелла, что при данных сложных обстояТельствах вы сделали все, что могли, — сказала Маргарет. — А что такое сложные обстоятельства? — Аннабел перевела взгляд с разъяренного лица своей бабки на отца, чье лицо выражало сарказм. — Детей должно быть видно, но не слышно, — заявила мисс Эджертон таким тоном, что Аннабел сразу же замолчала.

— Какая у вас подготовка? Что вы преподаете? — сделала еще одну попытку Маргарет.

— Английский, литературу, поэзию, написание писем, арифметику, чистописание, географию, французский, итальянский, популярные науки, религию, рисование акварелью, манеры, рукоделие, — пробарабанила мисс Эджертон.

— Популярные науки! — сказала Эстелла. — Сомневаюсь что нужно преподавать такие вещи молодой леди.

— Молодые женщины в состоянии освоить самые серьезные предметы. И как говорит'дорогая герцогиня, молодые леди должны быть образованными, в противном случае как смогут они успешно воспитывать своих сыновей ответственными гражданами?

Маргарет была полностью согласна с герцогиней, но по другой причине. Женщины должны получать образование ради себя самих, а не только для того, чтобы стать более умными матерями.

— Полагаю, Аннабел говорит по-французски и по-итальянски? — спросила мисс Эджертон.

— Она живет в Лондоне, — ответила Эстелла. — Здесь все говорят по-английски. Если какой-нибудь иностранец захочет с ней поговорить, он может выучить английский.

— Хорошенький побудительный мотив, — сказал Филипп, и Маргарет строго посмотрела на него; она еще больше расстроилась, увидев, что в его темных глазах пляшут чертики. Вот негодяй! Наслаждается ее трудным положением!

— Но сейчас, когда это чудовище побеждено, можно спокойно путешествовать по континенту, — сказала мисс Эджертон. — И как говаривала дорогая герцогиня, чтобы усвоить культуру чужой страны, нужно по крайней мере быть знакомым с основами ее языка.

Маргарет кивнула в знак согласия.

— Я не предвижу никаких затруднений в обучении леди Аннабел, — сказала мисс Эджертон. — Связаться со мной можно через контору по найму. — Она встала и эффектно закончила собеседование: — Есть семейство, желающее воспользоваться моими услугами, но, как ни заманчиво их предложение, это не совсем то, к чему я привыкла. Это промышленники, — Лицо ее сморщилось от отвращения. — Всего хорошего.

Мисс Эджертон кивнула с величественным видом Маргарет, присела перед Филиппом и, не обращая внимания ни на Эстеллу, ни на Аннабел, выплыла из комнаты.

Когда дверь за этой особой закрылась, Маргарет с облегчением вздохнула. Она чувствовала себя так, словно собеседование проводилось именно с ней и что ее сочли, к сожалению, неподходящей для заключения соглашения.

— Она мне не нравится, — заявила Аннабел, Удивления это не вызвало ни у кого.

— Но она ведь служила у герцогини. — Эстелла разрывалась между желанием быть замеченной светом, поскольку у Аннабел будет гувернантка, служившая у герцогини, и собственным полным несогласием с философией женского образования.

— И я сомневаюсь, что нам когда-либо позволят забыть об этом, — сказал Филипп.

— Мисс Мерчин. — Комптон доложил о приходе второй претендентки, и в комнату словно вплыло маленькое существо, похожее на фею. Ее черные как смоль волосы вились буйными кудрями, ласкавшими безукоризненную кожу цвета слоновой кости. Маргарет широко раскрыла глаза, увидев, что у мисс Мерчин глаза цвета фиалок. Невероятно красивые фиалковые глаза.

— Доброе утро, мисс Мерчин, — сказала Маргарет. — Разрешите познакомить вас с графом Чедвиком.

Мисс Мерчин улыбнулась Филиппу улыбкой, в которой в равных пропорциях были смешаны восхищение, интерес и смелость,

«Как смеет она так улыбаться Филиппу? — мысленно возмутилась Маргарет. — Он принадлежит мне! Нет, — попыталась она справиться с нарастающим негодованием, — Филипп принадлежит самому себе. Он, может, и женился на мне по-настоящему, но никаких обещаний хранить верность не давал».

— А это леди Аннабел, — продолжала Маргарет. Мисс Мерчин бегло улыбнулась девочке, а затем снова повернулась к Филиппу.

— Она очень похожа на вас, милорд, — сказала мисс Мерчин.

Маргарет бросила взгляд на Филиппа и увидела, что тот изучает мисс Мерчин внимательно и с любопытством; сердце у Маргарет замерло. Неужели Филипп станет флиртовать с гувернанткой своей дочери?

— А это бабушка Аннабел, миссис Арбетнот. — Маргарет покончила с представлениями, пытаясь не поддаваться ощущению надвигающегося крушения.

Эстелла кивнула мисс Мерчин, поджав губы.

— Вы такая красивая, — благоговейно прошептала Анна-бел, и мисс Мерчин рассмеялась, причем ее мелодичный смех был так же совершенен, как и ее внешность.

— Благодарю вас, леди Аннабел. Но должна признаться, что красивая внешность — сильное испытание для женщины, занимающей такое положение, как у меня. — Она послала Филиппу грустную улыбку, содержащую намек на всякого рода пережитые страдания. — Столько дам просто не хотят, чтобы я служила у них. Такая несправедливость! — И, скомкав батистовый платочек, она вытерла глаза. — Ведь меня уволили с последнего места просто потому, что мой наниматель посоветовал своей жене спросить мое мнение о купленном ею платье.