Нэн Райан - От ненависти до любви

— Они для того и существуют, Висинкала. Вперед!

Он пришпорил жеребца, и Марти последовала за ним.

Она охала и ахала от наслаждения, погрузившись в ванну, выдолбленную в скале, и взвизгнула с детской радостью, когда Ночное Солнце бросился в воду за ней.

— Великолепно! — восхищалась Марти. — Это похоже на настоящую роскошную ванну.

— Так вот о чем ты мечтаешь?

— Только не уверяй меня, — откликнулась Марти, — что и ты не мечтал об этом. Я все равно не поверю тебе.

— Правда, довольно долго прожив в твоем мире, я кое к чему привык.

— К чему же еще ты привык?

— К выдержанному бренди, первосортным сигарам, шелковым сорочкам, хорошей музыке.

— Так я и думала. Ты обманщик, мой очаровательный полукровка.

— Я много раз думал о себе то же самое, потому что застрял между двух миров, Марти, и не принадлежу полностью ни к тому, ни к другому.

— Это не так! Я видела тебя в деревне, ты один из них. Уважаемый лакотский вождь и…

— Так ли? Я не уверен в этом. Если бы не бабушка, я вряд ли вернулся бы в родные края. Ты верно подметила. Я изнежился на востоке, и если некоторые белые давали мне понять, что мое присутствие нежелательно среди них, то моего соученика и близкого друга Дрю Келли никогда не смущало мое происхождение. Дам оно тоже не смущало, — шутливо добавил он.

Марти рассмеялась.

— Уверена, это им не мешало! — Она улыбнулась любимому. — Ночное Солнце, ты не изнежен, просто ничто человеческое тебе не чуждо. Есть приятные вещи в обоих мирах, но они различны, вот и все.

— Да, Висинкала, кое-что, несомненно, похоже — здесь ли, на холмах, или в Чикаго, в Иллинойсе.

— Что же это?

Ночное Солнце поцеловал Марти.

— Любовь.

— Полагаю, так и есть, но когда-нибудь мне хотелось бы заняться с тобой любовью в постели в Чикаго, чтобы проверить наше предположение.

— Поживем — увидим. А пока как ты смотришь на то, чтобы заняться любовью здесь, в Миннекахта?

— А это возможно?

— Не только возможно, но и приятно. Она радостно рассмеялась:

— Кому тут нужны шелковые сорочки?

Это было их последнее утро на Черных холмах. Проснувшись, они оставят позади уединенный великолепный край. А еще через двадцать четыре часа Ночное Солнце отправится на юг, к Денверу, чтобы встретиться с генералом Уильямом Киддом.

Еще не рассвело, а Ночное Солнце уже пробудился. Марти мирно спала рядом. Он приподнялся на локте и взглянул на нее.

Вырвать Марти из привычного мира было отвратительным поступком, но затем он занялся любовью с ней, одинокой и ранимой в индейском лагере. Это было непростительно.

Ночное Солнце нежно прикрыл нагое плечо Марти.

Он думал, что она будет счастлива с ним в Дакоте, но так ли это? Может ли очаровательная молодая женщина, выросшая в особняке и окруженная множеством слуг, довольствоваться жизнью в типи среди равнин? Не сменится ли вскоре ее любовь к нему негодованием и ненавистью?

Ночное Солнце поднялся, зевнул и потянулся, расправив грудь.

И вдруг Марти прильнула губами к его ступне.

— Висинкала, что ты делаешь?

Она не отвечала, а ее губы скользили вверх по ноге, по внутренней стороне бедра.

Ночное Солнце застонал от страсти.

— Тебе не стоит делать этого.

— Я так хочу, — прошептала Марти. — Я люблю тебя, Ночное Солнце, и буду любить тебя вечно.

Стоя перед ним на коленях, Марти положила ладони на его бедра и откинула голову.

— Смотри на меня, милый.

Ночное Солнце, изнемогая от жаркой истомы, смотрел на нее, и глаза его сверкали.

— Не думай, — продолжала она, — будто я когда-нибудь пожалею о том, что ты взял меня.

Марти прикоснулась губами к напряженному, вздымающемуся перед ней жезлу. Ночное Солнце содрогнулся всем телом, из груди его вырвался стон.

— Я не пожалею, — заверила Марти, проводя языком по всей длине его жезла. — И ты не жалей.

Ночное Солнце громко вскрикнул, когда ее теплый, влажный рот накрыл его. Он стоял в лучах восходящего солнца, и прекрасная нагая женщина, преклонившая перед ним колени, любила его столь интимно, столь сладострастно, что Ночное Солнце хотел бы стоять так всю жизнь, глядя вниз на прильнувшую к нему золотистую головку.

Отведя голову Марти, он упал на колени и оказался лицом к лицу с любимой. Глаза его были полны муки, грудь тяжело вздымалась, и, несмотря на прохладу утра, испарина выступила на лбу.

Поняв, что Ночное Солнце никогда еще не был так возбужден, Марти прошептала с мольбой:

— Я знаю своего отца. Он убьет тебя. Не надо тебе туда ехать. — Она прижалась к нему горячей щекой. — Если ты меня любишь, скажи, что не поедешь.

Глава 40

Однако Ночное Солнце так и не уступил.

Сколь ни велика была его любовь к Марти, он был полон решимости отправиться в Колорадо. Когда они возвращались в деревню тем теплым днем, Марти, бросая нежные взгляды на любимого, размышляла о том, какая горькая ирония судьбы в том, что он не внял ее мольбам.

Только этот гордый упрямый мужчина, единственный человек на свете, без кого она не может жить, не подчинился ее воле. Поэтому Марти и преклонялась перед ним. С той минуты, как Марти узнала его, он был несгибаем.

Таким он оставался и теперь.

Там, преклонив колени в солнечном свете, она вручила Ночному Солнцу свою душу, предложила насладиться своим телом, стремясь к тому, чтобы, растворившись в ней, он согласился бы на все. Ночное Солнце любил ее дико, жадно, с небывалым неистовством, брал ее вновь и вновь, доводя до исступленного восторга, и все это время Марти умоляла его сказать, что он исполнит ее желание и останется с ней.

Тщетно!

Ночное Солнце оставался нем, а его черные глаза говорили, твердили, что он любит Марти, но не изменит своего решения. И даже в момент кульминации Ночное Солнце не обещал ничего, кроме того, что будет любить ее до скончания жизни.

В четыре часа дня они добрались до деревни. У входа в их жилище, как безмолвный часовой, стоял Совсем-не-Говорит. Марти увидела старого воина впервые с того утра, когда совершила побег.

Охваченная нежностью и чувством вины, Марти спешилась, подошла к старику, положила ладонь на его плечо и попросила Ночное Солнце:

— Объясни Совсем-не-Говорит, что я очень сожалею и прошу у него прощения за то, что ударила его. Мне бы хотелось стать ему другом.

— Скажи ему сама, Висинкала, — откликнулся Ночное Солнце, подмигнув Не-Говорит.

— Но он же глухой. Ночное Солнце усмехнулся: