Кэтрин Харт - Огонь желания (Ласковая дикарка)

– Ты шутишь! – Джулия замерла от удивления.

– Хороши шутки! – кричала Таня. – У меня есть муж! У меня двое чудесных сыновей! Я никогда не хотела сюда возвращаться! Что еще нужно сказать, чтобы убедить тебя в том, что я говорю серьезно?

– Правда? – Джулия выглядела так, будто ей подарили золотоносную шахту, а она не верила в свою удачу. – А я думала, что ты просто разыгрываешь всех, чтобы все жалели тебя.

– Джулия! – сердито вздохнула Таня. Она плюхнулась на диван и посадила себе на колени Охотника. – Я не виновата в том, что Джеффри по-прежнему хочет меня. Я делала все от меня зависящее, чтобы охладить его пыл.

– Ты честно больше его не любишь?

Взгляд Джулии был полон такой надежды, что Тане стало ее жаль.

– Сомневаюсь, что я вообще его любила. Я не думаю, что по-настоящему знала, что такое любовь до тех пор, пока не встретила Пантеру, – призналась Таня.

Джулия явно сомневалась.

– Это твой индейский муж? Но как ты могла полюбить дикаря, Таня?

При воспоминании о Пантере на лице Тани появилась нежная улыбка.

– Ты бы видела его, тогда бы не задавала вопросов. Я не знаю более прекрасного мужчины. Он высокий, гордый, благородный и необыкновенно красивый. В Пантере заключены сила и нежность. Я люблю его всем сердцем и не проживу больше дня, если нас разъединят.

Джулия каялась.

– Извини меня, Таня. Я не имела в виду то, когда говорила, что лучше бы ты умерла. Я тоже скучала по тебе и волновалась. Но я полюбила Джеффри и начала надеяться, что он будет за мной ухаживать. Потом нашлась ты, и все мои надежды и мечты развеялись как дым. Вот почему я стала такой вредной. Я ужасно тебе завидую, Таня, – призналась Джулия.

– И ты начала выливать свою злобу на моих детей, на двух маленьких мальчиков, которые не могут себя защитить, – нахмурившись, корила ее Таня.

– Да, – прошептала униженно Джулия, и ее белоснежная кожа тут же покрылась красными пятнами. – Извини, Таня, но я пыталась любым способом заставить Джеффри отвернуться от тебя. Стрелец и Охотник всегда были под рукой, а я отчаялась. Я использовала их для того, чтобы заставить его понять, что женитьба на тебе сделает его несчастливым. Конечно, я несправедливо изливала на них свою досаду и злость. Это не потому, что я их не люблю, Таня. По правде говоря, я считаю их вполне приятными, а Охотник даже красив.

– Он очень похож на своего отца, – говорила Таня, с трудом сдерживая слезы.

– Ты меня простила? – неуверенно спросила Джулия. – Мы можем снова стать сестрами и друзьями?

Слезы застилали Тане глаза.

– Всегда, – ответила Таня.

Она протянула руку и коснулась вытянутой ей навстречу руки Джулии. Усадив Охотника на пол, она обняла сестру. Несколько секунд они сидели, обнявшись, и плакали на плече друг у друга.

– Я так по тебе скучала! – сквозь слезы призналась Джулия.

– Я тоже по тебе скучала! Я люблю тебя, Джулия!

– Не затопите коврик, девочки, – прервала их тетя Элизабет с улыбкой на лице.

Они обернулись и увидели на пороге Элизабет, Сару и Мелиссу. Сара, не скрывая удивления, смотрела на Таню.

– Джулия, – продолжила Элизабет, – хоть в последнее время ты мне докучала, сегодня ты превзошла все ожидания. Не знаю, как это у тебя получилось, и, честно сказать, это меня не волнует, но сегодня ты заставила свою сестру заговорить по-английски. За это я говорю тебе «спасибо».

Таня и Джулия посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Я все же не верю, что мама в первый раз рада нашей ссоре, – засмеялась Джулия.

– И в последний раз, – добавила Таня.

В тот же вечер за ужином Эдвард был приятно удивлен. До этого момента женщины держали в секрете решение Тани говорить по-английски.

Неожиданно Таня попросила:

– Передай мне масло, пожалуйста, папа.

Эдвард в изумлении открыл рот и уставился на дочь. Он протянул руку к тарелке с маслом и заикаясь спросил:

– Что… что ты сказала?

– Папа, – дерзко улыбнувшись, повторила Таня, – передай мне масло.

– Я не верю, – нежно сказал Эдвард. – Как? Когда? Почему?

– Зачем тебе это знать? – довольно улыбнулся Джордж. – Просто благодари Бога, Эдвард, и, ради Бога, передай бедной девушке масло!

С того дня мало-помалу Таня начала идти на уступки своей семье. Несколькими днями позже она спала утром дольше обычного, и Сара поднялась посмотреть, что случилось. Заглянув в ее комнату, она увидела, что ее дочь лежит не на коврике на полу, как обычно, а спит в мягкой постели. Ее голова покоилась на пуховой подушке. Она спала под стеганым одеялом.

Улыбнувшись, Сара на цыпочках пошла в соседнюю комнату. Здесь Стрелец лежал в своей люльке и издавал булькающие звуки, а Охотник спокойно сидел в детской кроватке и играл со своими игрушками. Сара взяла на руки малыша, а Охотника за руку тихонько провела мимо спящей мамы и закрыла за собой дверь.

– Пойдемте, мальчики, давайте приготовим маме завтрак, – прошептала она. – Пусть мама поспит, ладно?

Другая радикальная перемена произошла в конце недели, когда Сара подарила Тане маленькие матерчатые брючки и шотландскую фланелевую рубашку для Охотника.

– Дорогая, я понимаю, что ты хочешь воспитывать сыновей по-своему, но ты не можешь одевать их в шкуры, поскольку у тебя нет в данный момент достаточно шкур, а он давно вырос из своей одежды, – объяснила она.

Таня согласилась:

– Да, я заметила, его штаны уже тесны ему и неудобны, а рукава рубашки стали слишком коротки.

– Тогда ты не будешь возражать против вещей, которые я для него сшила? Я подумала, что ему понравится носить такую одежду, как у Джереми, поскольку, по моим наблюдениям, он его обожает.

– Прекрасно, мама. Спасибо, что ты так заботишься. Я бы сама могла это сделать давным-давно, но мои мысли были заняты другим.

Сара вздохнула:

– Таня, дорогая, сколько ты будешь его ждать? Прошли месяцы. Если твой… э… муж собирался прийти за тобой, разве он это уже не сделал бы?

На глазах у Тани навернулись непрошеные слезы, но она гордо подняла голову.

– Он придет, мама, – настаивала она. – Он не бросит свою жену и детей. Что-то его задерживает, но я не оставлю надежды. Пантера придет за нами. Мне просто нужно набраться терпения.

– Хорошо, а пока ты его ждешь, не могла бы ты уступить и купить себе несколько платьев? – мягко предложила Сара. – Твои два платья из шкур износились и не подлежат починке, а у дяди в магазине нет платьев из шкур, и мы не можем такие приобрести.

Таня улыбнулась:

– Полагаю, от этого никому не станет хуже. Если мой сын будет одет, как белый человек, думаю, я тоже смогу так одеваться.

– Это было бы разумно, – подчеркнула Сара. – Кроме того, неизвестно, сколько еще тебе придется ждать… э-э… Пантеру. Хоть мы и уважаем твое право жить своей собственной жизнью, будет несправедливо, если Стрелец и Охотник станут предметами пересудов в городе только потому, что ты настойчиво хочешь воспитывать их в духе чейинцев. Они должны войти в общество и не выделяться среди других детей. Я не хочу тебя обидеть, но ты понимаешь, о чем я говорю?