Сабрина Джеффрис - Запретный поцелуй

Когда мужчина замешкался, настороженно глядя на знатного лорда, спешно проталкивавшегося к нему через двор, Эмили сама ухватила вожжи, но Уоткинз ступил вперед и вырвал поводья у нее из рук, прежде чем она сумела что-нибудь сделать.

Сердито посмотрев сначала на Уоткинза, затем на Джордана, девушка, гордо выпрямившись, встала в двуколке.

– Я возвращаюсь в Лондон, и вам не удастся остановить меня!

– Даже не думай, – сухо сказал Джордан, подходя к коляске. Здоровенный мужчина заступил ему дорогу.

– Леди ах как не хочет ехать с вами, господин. И она нехило заплатила мне, чтоб я отвез ее в город.

– Заплатила тебе… – Граф пошарил в кармане сюртука, но не обнаружил кошелька. Она не только ударила его кувшином по голове и заперла в комнате, у нее хватило наглости взять его деньги! – Уверяю, твоя самоотверженность неуместна. Какую бы глупую историю она ни наплела, эта женщина – моя жена, и мой кучер может это подтвердить.

Уоткинз яростно закивал, готовый подтвердить любую ложь хозяина, но на противника Джордана это не произвело впечатления.

– Она говорила, что вы так и скажете. Она говорила, что вы обманываете людей, чтобы не дать ей сбежать. Ну, так я не позволю какому-то жалкому надутому франту с развратными мыслями причинить вред достойной молодой леди.

Джордан сердито посмотрел на своего противника. Плутовка сумела хорошо выбрать себе защитника. Могучий верзила перевешивал его фунтов на семьдесят и был на пару дюймов выше ростом, хотя и сам граф был высоким. От мужчины несло потом и полевыми работами, а возможно, он зарабатывал на жизнь тем, что таскал камни.

Все это только сильнее разъярило Джордана.

– Уйди с дороги, или я разделаюсь с тобой! – прошипел он тихим голосом, отчетливо сознавая, что половина гостиницы высыпала во двор, за его спиной с волнением наблюдая за развертывающейся стычкой.

– Разделаешься со мной? – Верзила рассмеялся. – Со мной? Ах ты, бесстыжий…

Он нацелился увесистым кулаком в голову Джордана, но тот увернулся, ответив быстрым ударом в живот.

Его противнику хватило времени только на то, чтобы изумленно воззриться на него, словно поражаясь, что граф может проявлять такую ловкость, в то время как Джордан нанес ему прямой апперкот в подбородок.

Гигант пошатнулся, но не упал. Затем он застал Джордана врасплох, ударив в глаз, что заставило графа отступить. Он смутно услышал, как вскрикнула Эмили, упрашивая их прекратить драку. Но об этом не могло быть и речи.

Этот человек пытался украсть у него Эмили. Но никому не удастся отнять Эмили у него! Джордан быстро ударил верзилу левым кулаком в лицо, затем со всей силы двинул его правым кулаком снова в живот, самое слабое место гиганта. Удар достиг цели. Злополучный рыцарь Эмили, согнувшись вдвое, рухнул на землю.

Джордан не зря потратил время, обучаясь последние пять лет боксу. Одно он усвоил твердо: не размер противника определяет исход схватки, а места нанесения ударов.

– В следующий раз никогда не становись между «франтом» и его женой, – пробормотал Джордан, переступив через стонущего верзилу и направляясь туда, где Эмили, разинув рот, все еще стояла в коляске.

Прежде чем она успела возразить, Джордан взял ее на руки и вытащил из двуколки. Не обращая внимания на протесты, он понес ее к своей карете.

– Отпустите меня! – закричала она, колотя его в грудь. – Я не хочу ехать с вами!

Когда он перекинул ее через плечо, как мешок с зерном, и дал знак Уоткинзу открыть дверцу кареты, Эмили пронзительно закричала:

– Остановите же его кто-нибудь! Пожалуйста, помогите мне!

Он решительно засунул ее в карету и обернулся к рокочущей толпе. Благодаря сопротивлению Эмили и его полной недооценке ее решимости не выходить за него замуж, он оказался сейчас в очень щекотливой ситуации. Множество постояльцев гостиницы взирали на него с подозрением, и несколько мускулистых работников высыпали из повозок, вооружившись вилами и лопатами.

Скрестив на груди руки, Джордан изобразил беззаботность, какой на самом деле не испытывал.

– Пожалуйста, извините мою жену за беспокойство, которое она причинила. Мы с ней повздорили, и она решила наказать меня.

– Вы… вы лжец! – запротестовала она через открытую дверцу кареты. – Вы негодяй, вы…

Граф захлопнул дверцу перед ее носом и подпер ее спиной, радуясь тому, что его карета достаточно герметична, чтобы заглушить ее голос.

– Как видите, она готова говорить что угодно, только бы задеть меня.

– Она сказала, вы ее похитили! – раздался угрожающий голос из толпы.

Граф насмешливо фыркнул:

– Ну полно! Неужели вы и вправду думаете, что мне нужно похищать женщину для компании? Кроме того, когда мы приехали, я сказал хозяину гостиницы, что она моя жена. Тогда она не протестовала, хотя имела для этого все возможности. Но в то время она еще не разозлилась на меня. – Он с раскаянием посмотрел на толпу. – Или по крайней мере была не так зла, как сейчас.

Противник Джордана поднялся на ноги, поглядывая на него настороженно и упрямо в одно и то же время.

– Леди сказала, что вы хотите использовать ее. Вот что она мне сказала.

– Я должен признать свою вину. – Граф выдавил на лице улыбку. – Я очень часто использую свою прекрасную жену, но ведь кто этого не делает?

К его облегчению, кое-кто в толпе захихикал.

– К несчастью, – продолжал Джордан, – она терпеть не может оставлять своих утонченных друзей в Лондоне и проводить неделю-другую в моем загородном поместье, и совсем недавно она продемонстрировала свои желания весьма откровенно. – Он вздохнул с преувеличенным сожалением. – Но увы! Дела зовут, и я беру жену с собой в деревню, где могу… свободно использовать ее.

Он почти физически ощутил, как они внезапно заколебались. В сознании этих людей происходила борьба между твердой уверенностью в безнравственности знатных мужчин и не менее твердой верой в непостоянство и причуды знатных женщин. Последнее, вместе с его способностью побить противника, почти вдвое превосходившего его по размерам, казалось, побеждало, хотя он не собирался задерживаться здесь дольше, чтобы убедиться наверняка.

Чтобы закрепить победу, граф повернулся к бывшему противнику:

– Можете оставить себе деньги, которые дала вам моя жена. Вы их заслужили.

Он был уверен, что его вид подтверждает его слова, напоминая верзиле, что граф не тот человек, с которым можно шутить. Верзила побледнел и пробормотал:

– Вам следует держать ее в крепкой узде, господин. Джордан повернулся к хозяину гостиницы:

– Благодарю за ваше гостеприимство, но боюсь, нам нужно отправиться в путь прежде, чем моей жене придет в голову еще какая-нибудь блажь.