Джо Фергюсон - Сделка леди Ромэйн

А Ромэйн пришла в дурное расположение духа, заподозрив, что Джеймс собирается на свидание со смертью.

— Ромэйн?

Она вздохнула, почувствовав нетерпение Джеймса. Она должна помочь ему сейчас, когда он так близок к успеху. Ромэйн положила ладошку на руку Джеймса и позволила ему помочь себе встать. Выходя из комнаты, она оглянулась на Эллен, которая весело помахала им вслед рукой.

Ромэйн и Джеймс вышли в сад. Девушка накинула на плечи кашемировую шаль с кистями; весеннее тепло приятно ласкало лицо. Между каменными плитами, которыми были выложены дорожки сада, показалась нежная весенняя травка. Птичий щебет оповещал всех вокруг, что всевластию зимы настал конец. Пришла весна.

— Ты не улыбалась с тех пор, как оставила меня вчера одного на вечере у миссис Кингсли, — мягко заметил Джеймс. — Неужели Монткриф опять обидел тебя словом или поступком?

Ромэйн остановилась и взглянула прямо в лицо Джеймсу:

— Какое это имеет значение для тебя, если ты готов на все, лишь бы добиться успеха в своих делах?

— Ты думаешь, я могу уйти, не оглянувшись?

— А не это ли ты собираешься сделать?

— Если бы у меня разум преобладал над чувствами, я бы ответил «да», но ведь ты знаешь, что это не так.

Неожиданно раздалось громкое ржание.

Ромэйн высоко подняла юбки и отправилась вслед за Джеймсом в конюшню. Она помедлила возле входа, давая глазам привыкнуть к сумеречному свету, а потом с удивлением заметила дедушку, который с недовольным видом рассматривал наковальню.

— Что ты здесь делаешь? — сердито спросил старик, обращаясь к внучке. — Джеймс, я же сказал, что хочу поговорить только с вами, — сделал выговор Маккиннону герцог.

Ромэйн бросила удивленный взгляд на Джеймса, который с улыбкой прошептал ей:

— Разве ты не знаешь, что теперь мы друзья?

— И ты поверил ему?

— Думаешь, я сумасшедший? Он до сих пор считает меня мошенником, моя дорогая английская жена.

— Дитя мое, — обратился герцог к внучке, — оставь нас, чтобы мы могли продолжить беседу.

Ромэйн решила, что весь мир сошел с ума.

— Ту, которую вы начали еще вчера в клубе?

— Кто рассказал тебе об этом?

Опередив Ромэйн, Джеймс хмыкнул и ехидно сказал:

— Монткриф, кто же еще. Вчера вечером он едва дождался, когда Ромэйн останется одна. Ромэйн, поведай нам, что за ерунду он сказал тебе?

— Очевидно, он сказал правду, которая состоит в том, что ты, дедушка, предложил Джеймсу деньги за то, чтобы он оставил меня, а Джеймс согласился. Не буду отвлекать вас от расчетов. Надеюсь, Джеймс, ты не упустишь возможности сорвать куш и окончательно подорвать мою репутацию! И разобьешь мое сердце!

Девушка круто развернулась и пустилась бежать по дорожке к дому, пытаясь спастись от душевной боли. Дома Ромэйн бросилась в спальню, но дверь за ней почему-то не захлопнулась. Она обернулась и оказалась лицом к лицу с Джеймсом. Он был в гневе, но тихо закрыл дверь и повернул ключ в замке.

— Настало время поговорить. Мне надо многое сказать тебе, но до встречи с Фармером у меня очень мало времени.

— Хорошо, потому что я хочу тебе кое-что сказать, прежде чем ты уедешь в Брайтон.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать.

— Неужели?

Джеймс кивнул, снял сюртук и аккуратно повесил его на крючок в гардеробной.

— Я знаю, что разрушил твою жизнь, Ромэйн. Я виноват и сожалею об этом. Но ты должна знать, что я не намерен принимать предложений твоего дедушки. Это причинило бы тебе боль, а я перед тобой в неоплатном долгу.

— Ты можешь отплатить мне, — сказала Ромэйн, положила руки ему на плечи и заставила повернуться к себе лицом. — Не езди в Брайтон. Это слишком опасно.

Джеймс не верил своим ушам.

— Ты хочешь, чтобы я поверил в твое беспокойство обо мне? Тебе будет намного проще, если ты станешь вдовой героя! Тогда ты сможешь выйти замуж за Монткрифа. Останется только пролить несколько лицемерных слезинок над моей могилой — и танцуй на собственной свадьбе!

И тут он получил пощечину. Джеймс поймал руку Ромэйн. Она смотрела на него с ужасом: она впервые ударила человека. Джеймс приблизился к жене на полшага. Она отпрянула назад, к стене, затаила дыхание и не могла сдвинуться с места. Джеймс уперся руками в стену, и она оказалась в ловушке.

— Скажи, ты действительно хочешь выйти замуж за Брэдли Монткрифа? — спросил Маккиннон с обманчивым спокойствием.

— Нет, боюсь, что раньше я смотрела на него другими глазами.

— Чистыми и честными. — Джеймс нежно погладил ее по голове и прошептал: — Ромэйн, я никогда не хотел использовать тебя в своих целях, я всегда хотел помочь тебе.

— Ты и помог мне, Джеймс, но ты хочешь слишком многого от меня. Слишком многого от сердечка, которое дрожит в растерянности, как кошка в комнате, где полно собак.

— Так-то ты меня представляешь… Хищник, готовый сожрать тебя? Ты так часто называешь меня чудовищем.

— Ты и есть чудовище.

— Без сомнения. А ты красавица, которая выманила чудовище из его берлоги. Ромэйн… — Он едва коснулся губами ее губ: — Я постараюсь вернуться вовремя, чтобы успеть на бал Эллен, но не беспокойся обо мне, если я опоздаю.

— Неужели ты пропустишь этот момент? Это разобьет ей сердце.

— И мне тоже. — Джеймс еще раз провел рукой по волосам Ромэйн и прикоснулся к ним губами. — Дорогая, мне надо уйти.

Дверь за ним захлопнулась, и Ромэйн осталась стоять с вытянутыми руками. Джеймс отправился на поиски своего врага. Она боялась, что после завершения своего дела он навсегда выкинет леди Ромэйн Смитфилд из своего сердца.

Глава 18

— Где же Джемми?

Ромэйн обернулась и увидела расстроенное личико Эллен.

— Он сказал, что может несколько задержаться.

— Он не будет присутствовать на моем первом выходе в свет? — девушка раздосадованно топнула ножкой. — Как он мог? Как он мог уехать в такой день?

Ромэйн кивком головы отослала Грэндж прочь и взяла дрожащие пальчики Эллен в свои.

— Присядь, Эллен.

— Я не хочу мять платье.

Вздохнув, Ромэйн согласилась. Она прекрасно понимала желание Эллен появиться сегодня на вечере во всей красе. Так и будет. Сегодня Эллен была в белоснежном шелковом платье со скромным вырезом. Узкие плечики платья были украшены перламутровыми пуговками, а короткие рукавчики заканчивались бахромой.

Для себя Ромэйн выбрала платье насыщенного розового цвета, из французского газа, которое, на ее взгляд, подходило замужней женщине. Глубокий вырез платья украшали кружева и золотая тесьма. Нарядные туфельки, обтянутые шелком, длинные перчатки, оставалось только застегнуть на шее золотое ожерелье — и она готова к приему гостей.