Конни Брокуэй - Опасность и соблазн

Как же ей теперь быть? Ей не нужна такая романтика, из-за которой семью оставляют без средств к существованию, и она считала совершенно непрактичным тосковать о каком-то шотландском наемнике. Должна ли она забыть уроки, которые были преподаны ей с такой необычайной убедительностью? К двадцати четырем годам она уже потеряла отца и мужа, потому что оба они были солдатами.

Гораздо разумнее будет выйти замуж за маркиза, стать недосягаемой для горестей и жить, оградив себя от трагедий. Только вот… только вот… что может быть трагичнее, чем потерять того, кого любишь? И какая разница, потеряла ты его потому, что он умер, или из-за собственного благоразумия?

Кейт раздраженно вздохнула и, отойдя от окна, уселась у огня. Однако в книге, с помощью которой она надеялась отвлечься, Кейт не нашла успокоения и через четверть часа отложила ее в сторону. Что ж, если ей не будет покоя, пока она не изведет себя думами о том, о чем думать нельзя, пусть так: она не выйдет за маркиза.

Это ведь было бы не правильно — и не потому, что она стала любовницей Кита. Все, что было у нее с Китом, было нехорошо. Нехорошо было лежать в объятиях другого. Она нахмурилась и подобрала под себя ноги.

Теперь она поняла тех солдатских жен, которые никогда не выходят замуж, получив весть, что их мужья пропали и, вероятно, погибли. Когда погиб Майкл, у нее было тело, которое она могла похоронить. Но Кейт поняла, что ничто не умерит боли от сознания того, что любимый тобой человек никогда больше не заговорит с тобой, что его глаза никогда больше не просияют при виде тебя. Невыносимо жить, тая слабую надежду на то, что однажды вопреки всему он появится в дверях и все опять будет хорошо.

Именно это она чувствовала теперь. Кит ни о чем ее не просил, ни на что не претендовал, и все же он завладел ее сердцем. Пока один из них не умрет, вряд ли она перестанет надеяться, что в один прекрасный день он вернется и скажет ей все то, о чем так красноречиво говорили его руки и взгляд.

Кейт закрыла глаза. Три с лишним года она жила, желая одного: снова почувствовать себя собой. Сколько раз она высказывала это желание! И вот она здесь, в доме, так похожем на тот, в котором она выросла, среди людей, так похожих на тех, которых она знала, когда была молодой леди, и все же она больше не ощущает себя ни Кэтрин Нэш, ни Кэтрин Блэкберн.

А это наводило на мысль: кем же она стала? Только в обществе Кита Макнилла и в объятиях Кита Макнилла Кейт не сомневалась в том, кто она. Неужели того человека, которого она так отчаянно пытается возродить в себе, больше не существует? И хочет ли она вообще повернуть время вспять?

Нет.

Нет. Ей нравилась женщина, в которую она превратилась. Ей не нужно то веселое, очаровательное, непоследовательное дитя, которое жило масляными кексами, обещаниями праздников и похвалами окружающих. Она сама себя может похвалить, ей не нужно быть никем другим.

И ни с кем другим, только с Китом.

Ну вот, как, оказывается, все просто.

Когда вернется маркиз, она скажет ему, что ценит его гостеприимство, но должна немедленно уехать, и, кстати, не может ли она рассчитывать, что он выделит ей и ее сестрам сумму, ну скажем, в две сотни фунтов в год? Кейт удивилась, что может посмеяться над собой. Удивилась и обрадовалась.

Она закутала плечи в шаль. Решение принято, и ждать больше нельзя. Нужно собираться. Нужно разыскать Кита, сказать ему, что она чувствует, чего хочет, и больше не вручать свою судьбу его чрезмерному чувству чести. А это значит, что она должна послать желтую розу. И Кейт поспешно вышла из библиотеки и направилась к черному ходу.

Неудивительно, что в коридорах никого не было, — слуги уже закончили свои дела. Кейт вздрогнула, не в состоянии побороть ощущение, что за ней наблюдают чьи-то враждебные глаза, и заторопилась по пустым коридорам. Она почувствовала невероятное облегчение, услышав чей-то голос.

Похоже, это голос Мерри. Кейт пошла на него, жалея, что еще не предложила девушке плечо, на котором та могла бы выплакаться, если ей действительно это необходимо.

Что-то отталкивало Кейт в той манере, с которой та превратила смерть Грейс в личную обиду, словно Грейс умерла только для того, чтобы причинить ей боль. Она едва успела тронуть дверь, как услышала мужской голос, сердитый и жесткий:

— ..думала, я такой дурак, что не смогу все узнать, да? Господи, как же ты могла? Ведь я любил тебя!

Кейт опустила руку. Это Каллум Ламонт, тот, о котором Мег сказала, что он распорол живот капитану стражников.

— Клянусь, во всем виноват Уоттерс, Каллум. Он заставил меня… Ой!

Сквозь закрытую дверь донесся звук удара, и Кейт с отвращением попятилась.

— Он ничего не сделал, только спутался с тобой! Вот как ты поступаешь с мужчинами, Мерри, — хрипло сказал Каллум. — Ты запутываешь их, пока они не перестают понимать, что делают. Я никогда не убивал женщин до Грейс Мердок и думал, не смогу этого сделать, но ты меня заставила.

— Она заслужила смерть! — Злой и грубый голос Мерри сорвался на крик. Колени у Кейт задрожали. Мерри организовала убийство Грейс?! — Она лгала мне! Она сказала, что мы всегда будем вместе и что мы уедем в Лондон и будем жить как принцессы. Только она… — И девушка захлебнулась рыданиями.

Мерри убила свою лучшую подругу, потому что та собиралась оставить ее. Осознав это, Кейт ужаснулась.

— Это она предала тебя, Каллум, предала нас. — Мерри снова обрела уверенность. — Я рассказывала тебе, как я следила за ней и Чарлзом в ту ночь, как я видела, что Чарлз застрелил твоих людей, пристрелил как собак. Когда они вернулись, я встретилась с Грейс и заставила ее все мне рассказать о богатом французском баркасе, который они потопили. Я все тебе рассказала, я была с тобой честна.

— Вряд ли ты с кем-нибудь была честной в своей жизни, Мерри Бенни.

— С тобой была. — Мерри хохотнула, решив, что Каллум снова ей поверит.

Кейт огляделась, надеясь увидеть кого-нибудь.

— Если бы не я, ты никогда не узнал бы о сокровище, Каллум.

— За какого же дурака ты меня держишь, Мерри? — Даже Кейт услышала в его голосе отчаянное желание поверить Мерри. — Я не вижу никакого сокровища. А ты? Или вы с Уоттерсом уже заполучили его?

— Нет! Клянусь! Мы не…

Она слишком поздно поняла свою ошибку.

— «Мы»? — Голос Каллума превратился в тихое шипение. — Что это за «мы», Мерри?

— Каллум, прошу тебя…

Послышался топот бегущих ног, яростный рев, задыхающийся крик. Кейт повернулась, зная, что нужно бежать и найти кого-то, зная, что она не успеет. Если она убежит, то подпишет смертный приговор Мерри.

— Проси-проси. Тебе это не поможет. Ты предала меня так же, как эта сука Грейс предала тебя. Грейс послала своей кузине что-то спрятанное в сундуке, что-то указывающее, где они укрыли сокровище, ведь так? И ты знала об этом с самого начала, только вот мне ничего не сказала. Нет, ты заставила меня рыскать по берегу: если бы я на него наткнулся, ты воспользовалась бы этим случаем. Но ты все время знала, что место тайника указано в вещах, которые едут к ее кузине. Это ведь ты, а не маркиз написала и попросила миссис Блэкберн приехать побыстрее и привезти с собой все, что прислала ей Грейс Мердок, какой бы мелочью это ни было. И это ты уничтожила его письма, в которых вдове сообщалось, что Чарлз и его жена убиты, потому что тебе не хотелось, чтобы она испугалась и отказалась от поездки. И тогда ты стала ждать. Ну, теперь ты добилась всего, чего хотела, а я хочу получить то, что мне причитается за грязную часть работы, и если ты переживешь этот день, это будет просто чудо. Так что не надо меня злить еще больше.