Кэтрин Куксон - Околдованные любовью

— Что? Где я?

— Ну, давайте, сэр, очнитесь, пожалуйста, очнитесь! — девушка продолжала гладить его лицо.

— Что такое? Что случилось?

— Обвал, сэр. Вы… вытащили меня из воды… мы забрались в штрек, и случился обвал.

— Был обвал?

— Да, сэр.

— Я не могу пошевелиться.

— Конечно, сэр, вам придавило ноги, но не беспокойтесь. За нами придут. К тем, кого завалило, всегда приходят на помощь.

— Кто… ты? Я… знаю тебя?

— Я Троттер, сэр. Я была няней у ваших детей.

— А, Троттер, Троттер, — он затих. Тилли снова гладила его по лицу, приговаривая: — Сэр, прошу вас, очнитесь, пожалуйста. Они нас спасут. У них есть спасательная команда. Сэм среди них, брат Кети. Ну же, сэр, вы слышите меня? Ну вот, хорошо, — сказала она, когда Марк снова застонал. — Только не спите, сэр, держитесь. Говорят, что нельзя засыпать. Двигаться не нужно, только оставайтесь в сознании.

— Я не могу двинуться с места.

— Скоро сможете, сэр. Сэр, вам больно?

— Больно? Нет, Троттер. Я просто ничего не чувствую. Ничего. Хотя нет, чувствую, что шея затекла. Я лежу как-то скрючившись.

Тилли поерзала, обдирая тело об острые камни, и опустилась ниже, потом положила его голову себе на грудь.

— Так удобнее, сэр?

— Да, спасибо, — шепнул он и опять умолк. Их окружала тишина и тьма, которая охватывала плотным покрывалом. Тилли стало казаться, что она в гробу и похоронена заживо…

По телу ее пробежала дрожь, она закашлялась, потревожив хозяина. Он застонал.

— Давно это случилось? — спросил Марк. — Я, наверное, спал.

— Не так давно, сэр, примерно полчаса назад.

— Только полчаса? — удивился он. — Жаль… что я… не могу двигаться, — голос его прерывался.

Она промолчала.

— Троттер, может быть, ты попробуешь освободить мои ноги? — неуверенно спросил мистер Сопвит.

— Лучше оставить все как есть, сэр, — подумав, ответила она, — вы так лежите, что я боюсь, как бы вас всего не завалило.

— Да, понимаю.

— Они скоро придут, сэр, скоро придут.

— А… маленькая девочка?

— Боже мой, боже мой, — прошептал Марк, когда она не ответила.

Тилли молчала. Она не знала, спит он или нет. Но это уже не казалось важным. Ей виделся свет дня: она шла по дороге из Джэрроу к своему дому. Она подумала, что на свету время течет по-другому. При свете дня время идет незаметно, его замечаешь только тогда, когда надо куда-то спешить. Свет позволял увидеть так много: небо, траву, коров на лугу, ручей, и, глядя на это, можно было забыть о времени. Ручей ей очень нравился. Когда вода спадала настолько, что переливалась через камни для перехода всего лишь слабыми струйками, ручей, казалось, о чем-то разговаривает. А еще жаворонки. Закинув голову, можно было следить за их полетом. Следить, не думая о времени. Но даже не видя их, можно слышать их голоса…

Резкий крик ворвался в возникшую в ее воображении картину, смешавшись с пением жаворонков. Видение исчезло, Тилли очнулась.

— Что, что такое! — громко крикнула она, быстро выпрямляясь.

Девушка чувствовала, как хозяин машет руками, и догадалась, что голова его соскользнула, когда она задремала. Именно так и случилось, потому что она на ощупь определила, что он лежит головой на камнях. Тилли сразу обхватила его за плечи и приподняла. Крик Марка закончился стоном, от которого она содрогнулась, он уткнулся лицом в ее плечо.

— Вам… больно? — запинаясь спросила девушка.

Она чувствовала, как шевелились его губы. После нескольких безуспешных попыток ему все же удалось выдавить: «Да».

— Так сильно?

— Да, — чувствовалось, что говорит он с трудом. Мистер Сопвит дышал неровно, со свистом, плечи его поникли.

— Я, наверное, уснула, и вы соскользнули на камни, — извиняющимся тоном предположила Тилли и, выставив руку, начала ощупывать неровную поверхность камней. Когда ей попался камень с выемкой, она подтащила его поближе и установила так, чтобы не качался. — Послушайте меня сэр, — снова заговорила она. — Если вы положите сюда руку и попробуете немного продержаться, опираясь на нее… я бы собрала камни и подпорки, чтобы вы могли опуститься на них. Вы лежите неудобно и от этого вам больнее. Вы сможете это сделать?

Марк изогнулся, она направляла его руку, пока он не нащупал камень с выемкой.

— Давай, — скрипнул зубами он.

Тилли принялась как крот ползать взад и вперед, подтаскивая к нему разные обломки. Один раз девушка сбилась с пути и не могла найти хозяина, и ей пришлось крикнуть: «Где вы?»

— Я здесь, — Марк оказался совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Она облегченно вздохнула и, спотыкаясь, побрела к нему с двумя разломанными подпорками. Затем помогла ему опуститься на сооруженный холм.

— Теперь лучше? — спросила Тилли и, не получив ответа, поняла, что угол сложенной опоры мал.

Она возобновила работу. Когда высота пирамиды достигла почти ее талии, Марк сказал: «Спасибо, теперь лучше.

— Боль… стала меньше?

— Да, теперь можно… Хуже правая сторона, а левую ногу я почти не чувствую.

— Ваша правая нога зажата немного, у щиколотки.

— Наверное, ее судорогой свело.

— Вполне возможно, сэр.

Она в изнеможении опустилась рядом со сложенной пирамидой.

— Где ты, Троттер? — вскоре спросил он.

— Я здесь, сэр.

— Ты не дашь мне руку, Троттер?

— Да, сэр. — Тилли ощупью стала искать его руку. Когда их пальцы переплелись, она почувствовала, что краснеет. Незадолго до этого девушка обнимала его, его лицо касалось ее шеи, его голова лежала у нее на груди, но все это было не то. Теперь же он попросил подержать ее руку.

— Руки могут так много, они хорошо успокаивают, как по-твоему, Троттер?

— Да, полезная штука, без них нам туго бы пришлось, сэр, — она улыбнулась в темноту.

— Верно, туго, — почувствовав ее улыбку, подтвердил он. — Сколько тебе лет, Троттер.

— Скоро восемнадцать, сэр.

— Я не знал, что ты в шахте. А если бы знал, постарался забрать тебя отсюда.

— Мне нужна была работа, сэр.

— Да, понимаю. Но это самая-самая низкая работа для женщины. Уверен, она не для тебя.

— Мне говорят, сэр, что я неплохо справляюсь.

— И давно ты здесь?

— Я пришла сюда через три дня после того, как ушла из вашего дома, сэр.

— Мне бы следовало позаботиться о тебе, — помолчав, пожалел Марк, — но ты помнишь ту суматоху в доме.

— Да, сэр, я все понимаю.

— А почему ты не пошла на ферму к своему другу Бентвуду? Он же твой друг, верно?

— Да, сэр.

— Ты жила в его доме после пожара.