Сара Беннет - Нечаянный поцелуй

Раф метнулся назад, за юбки Агеты, и она с силой сжала его плечо. Ее пальцы больно впились в его тело, и, хотя ему было страшно, Раф понял, что Агета сделала это непроизвольно, потому что тоже боится. Тут к нему подошел Жан-Поль, и думать о чем-либо Раф больше не мог.

Глава 21

Дженова слушала отчет управляющего по хозяйственному списку замка Ганлингорн. Приближалось время вечерней трапезы. День был на исходе. Они сидели в нише большого зала и обсуждали важные продовольственные вопросы: какие съестные припасы уже имелись в кладовых и что еще понадобится на год вперед. От цифр у Дженовы голова шла кругом. Начиная от количества сушеных яблок, какое еще будет съедено, и кончая числом бочек кислого вина, какое еще будет выпито.

– Великий пост уже не за горами, – заметила она, задумчиво хмуря брови.

Пост означал воздержание от еды, а поскольку это время года – переход поздней зимы в раннюю весну – знаменовалось истощением закромов, а до урожая нового сезона было еще далеко, недостаток пищи можно было легко обратить в благочестие.

– Большая часть полей вспахана, – продолжал управляющий и, перечисляя их, загибал пальцы. – Обрезка деревьев и винограда почти завершена.

– Значит, все готово, – согласилась Дженова. – Думаю, что если будем рачительными, то благополучно доживем до пасхальных праздников.

Управляющий улыбнулся:

– Да, миледи, ростбиф и доброе французское вино! Скорее бы наступила Пасха!

Дженова улыбнулась в ответ, хотя это не соответствовало ее внутреннему состоянию. Если Генриха с ней не будет, ей не о чем мечтать, не к чему стремиться. Ее жизнь утратит полноту, потому что ей будет не хватать главного.

– Миледи?

Это была Гертруда, одна из молодых фрейлин. Она смотрела на Дженову большими, как плошки, глазами и нервно мяла складки платья.

– Миледи, мастер Раф. Я пошла к нему в комнату, чтобы отправиться вместе взглянуть на котят. Но его там не оказалось. Я… я искала его повсюду, но нигде не нашла.

Иногда Гертруда позволяла себе всякого рода шалости, но в душе она была доброй девушкой, и Дженова знала, что подобную шутку она никогда не сочла бы смешной. К тому же на ее круглом лице отразилось волнение. Дженову охватил страх.

– Он поехал на верховую прогулку с лордом Генри, – сказала она, стараясь успокоить себя и девушку.

– Да, но он уже вернулся, миледи, и теперь его нигде нет. Это на него не похоже, миледи. Тем более что он обещал мне показать Рейвен с котятами.

– Может, он прячется или куда-нибудь пошел с леди Агетой?

Девушка покачала головой:

– Леди Агета говорит, что не видела его, миледи. Я велела поваренку обойти все известные ему излюбленные места мастера Рафа. Звала, звала…

Страх в душе Дженовы нарастал. Куда он запропастился? Может, Генри сказал ему, что уезжает, и Раф, расстроившись, спрятался в каком-то укромном уголке, чтобы погрустить в одиночестве. Но это на него не похоже. Если бы Раф расстроился, то пришел бы к ней.

– Где лорд Генрих, Гертруда?

– На конюшне, леди Дженова.

– Приведи его в… Нет, не надо. Я сама к нему пойду!

Она торопливо пересекла большой зал, едва замечая устремленные на нее тревожные взгляды. Куда подевался Раф? Наверно, это какое-то недоразумение. Что-то, имеющее вполне невинное объяснение. Однако множество проблем в ее жизни не позволяли на это надеяться.

На улице догорали последние лучи заходящего солнца. Потеплело. Близилась весна. Но Дженова этого не замечала. Она стремглав пересекла двор и влетела в помещение конюшни. Грумы носили сено и убирали навоз. Дальше в проходе, прислонившись к стойлу, стоял Рейнард и разговаривал с кем-то, находившимся по другую сторону ограждения.

Направившись к нему, Дженова услышала, как он говорит:

– Она не пришла. Я думал остаться и подождать, но уже темнело, а я знаю, что так поздно она не выезжает. Я боюсь за нее, милорд.

Из-за перегородки стойла раздался приглушенный голос Генри:

– Будь я скептиком, Рейнард, я сказал бы, что она тебя провела. Что разыграла спектакль. Ты уверен, что это не так?

Рейнард провел дрожащей рукой по волосам.

– Нет, она не такая! Что-то случилось. Я это нутром чую.

Генрих поднялся, и в этот момент к ним подошла Дженова. Генрих отложил в сторону припарку, которой лечил ногу пони Рафа, вытер руки о тряпицу и двинулся к Дженове, широко распахнув дверцу стойла.

– Что случилось? – справился он.

Дженова вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха, и прижала к груди ладонь.

– Раф, – пробормотала она, с трудом шевеля пересохшими губами. – Мы не можем найти Рафа.

Генрих положил руку ей на плечо, и его прикосновение придало ей силы.

– Успокойся, Дженова, – тихо сказал он. – Раф где-нибудь здесь. – И, нахмурившись, обернулся к Рейнарду. Тот в растерянности покачал головой. – Я и сам его искал, – признался Генрих. – Он собирался помочь мне с пони. Старичок ушиб переднюю ногу. Раф выказал поначалу большое рвение, но когда я не смог его найти, то решил, что он, по-видимому, занялся чем-то другим.

– Ты его герой, Генрих! – воскликнула Дженова. – Он никогда бы не подвел тебя, зная, что ты ждешь его.

Слова Дженовы стали для Генриха откровением. Неужели он только сейчас понял, как сильно Раф его любит? Наверно, подумала Дженова с отчаянием. Ведь Генриха в детстве никто не любил.

– Он приехал с тобой, Генри, разве нет? – продолжала Дженова. – Ты ведь привез его назад в Ганлингорн?

– Конечно, привез! Я не спрятал его в карман, Дженова, если ты на это намекаешь. Когда я привез Рафа, его встретила вышедшая из башни Агета. Она и увела мальчика. С тех пор я его не видел.

– Агета говорит, что потом тоже его не видела.

Оба замолчали, охваченные тревожными мыслями.

– Ты сказал ему, что покидаешь нас? – вдруг осведомилась Дженова, нимало не заботясь, что ее услышит Рейнард. – Может, он расстроился?

Генрих попытался припомнить:

– Я сказал что-то насчет короля, что он нуждается в моих услугах при дворе. Он хотел… он спросил, не останусь ли я в Ганлингорне. Я не хотел обещать то, чего не мог… – Генрих прочистил горло, избегая смотреть Дженове в глаза. – Нет, он не расстроился. Я не огорчил его. Он понял. Прогулка прошла хорошо. Он, правда, слегка устал, и все.

Конечно, Генри не мог огорчить Рафа, Дженова это знала. Генри любил Рафа не меньше, чем Раф любил Генри. Любил его как собственного сына. Раз он готов скорее расстаться с Рафом, чем раскрыть ей свою тайну, значит, тайна действительно страшная.

Нечто такое, о чем ей лучше не знать.

Ее веки обожгли слезы, но она не позволила им пролиться.

– Раф? Где Раф? – прошептала Дженова. – Где он, Генри?