Кэт Мартин - Благородное сердце

– Уже поздно, а Лейфу рано вставать, – заметил профессор. – Предлагаю всем пойти поспать.

Криста взглянула на Лейфа и ощутила на себе взгляд невероятных синих глаз. Пора. Ощущая спазм в горле, она едва кивнула, повернулась и начала подниматься по лестнице. Когда все поднялись наверх, отец и Тор отправились в свои спальни, Криста же задержалась и повернулась к Лейфу:

– Я увижу тебя утром до отъезда?

– Я уеду до восхода солнца. Лучше нам попрощаться сейчас.

– Да… Я… я думаю, так будет лучше всего.

Только прощаться им не хотелось. Криста не двинулась с места, Лейф тоже.

– Я никогда не забуду тебя. – Горло сдавило так, что она с трудом произнесла эти слова. – Я никогда не буду любить другого мужчину так, как люблю тебя. Не важно, что случится, не важно, что принесет будущее, в душе я всегда буду считать тебя мужем.

Его взгляд запылал страстью.

– Ты моя. Так было и так будет всегда.

Он мягко обхватил ее лицо ладонями и очень нежно поцеловал. Первый раз он коснулся ее столь интимно с момента возвращения в Англию, глаза Кристы застлали слезы. Она поцеловала его в ответ, растаяла в его объятиях, обвила руками его шею. Она дрожала, внутри все горело. Она будто умирала.

Криста целовала и целовала Лейфа, не в силах остановиться. Потребовалась вся сила воли, чтоб позволить ему отодвинуться.

– Я ухожу, а ты должна остаться, – мягко проговорил он. – Если мы не остановимся сейчас, я сделаю то, что мне так хочется.

Она потянулась и коснулась его щеки, понимая, что хочет именно этого. Если она не может быть с мужчиной, которого любит, она все же может разделить с ним оставшиеся часы.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Я никогда и ничего так не желала.

– Я не могу этого сделать. – Наклонившись, он поцеловал ее в последний раз. – Хорошей жизни тебе, Криста. – А потом он повернулся и вышел.

Войдя в свою комнату, он тихо закрыл за собой дверь.

Криста оперлась о стену, чтобы не упасть. Она прошла по коридору на негнущихся ногах, вошла к себе и закрыла дверь.

Горничная уже легла, Криста не стала ее будить. Она сняла запачканную кровью одежду, умылась и надела чистую ночную рубашку из хлопка. Она распустила густые локоны по плечам, присела на скамеечку перед зеркалом и провела по волосам щеткой в серебряной оправе.

Сегодня вечером она видела Лейфа последний раз.

Она знала, что нужна ему. Точно так же, как он нужен ей.

Если она придет к нему, откажет ли он?

Он – сильный принципиальный человек, он будет волноваться, не забеременела ли она. Если это и случится, она будет ликовать, будет благодарна Лейфу за то, что он оставил частицу себя.

Положив щетку на туалетный столик, она поднялась. Не обращая внимания на холодный деревянный пол, она прошла к двери, открыла ее и вышла в коридор. Снаружи было ветрено, она слышала, как ветви с шуршанием прикасаются к оконным стеклам. Если погода не изменится, завтра будет хорошо идти под парусом.

Сердце щемило. Криста открыла дверь в комнату Лейфа, желая лишь одного – чтобы тот не отослал ее.

Лейф разделся и заметил рыжеватые пятна на пиджаке и жилете – напоминание о схватке с Портером Бертоном. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Бертон угрожал Кристе. Если бы Лейфа там не было…

Пробили часы на каминной полке. Два часа, а ему не спалось. Через пару часов он уйдет в доки и будет готовиться к отплытию сразу после рассвета. Он надел чистые брюки, приготовил сапоги и чистую рубашку, чтобы одеться перед уходом, потом упаковал рубаху-тунику, штаны, обувь викинга, отороченную мехом, в которой прибыл.

В воображении нарисовалась Криста в простой белой ночной рубашке, которая была на ней в ту ночь, когда он похитил ее из дома, объявив своей невестой.

Он поднял голову, и воспоминание будто материализовалось из мечты.

– Криста…

– Лейф, я не могла не прийти. Пожалуйста, не отсылай меня.

Он подошел к ней, заключил в объятия и прижал к сердцу.

– Я не смог бы отослать тебя. У меня нет на это сил.

Она взглянула на него, и от любви в его взгляде заныло в груди.

– Люби меня, – сказала она.

Лейф знал, что не стоит этого делать, что, несмотря на всю осторожность, в результате может появиться ребенок.

– Что бы ты стала делать, если бы появился ребенок?

– Я любила бы его. Так же, как люблю тебя.

Он не мог ей отказать, для нее он сделал бы все, что угодно. А еще он больше не мог отказывать себе. Обняв ее лицо ладонями, он поцеловал ее, вложив в поцелуй все свои чувства.

– Я никогда не думал, что полюблю тебя, – хрипло проговорил он. – Я желал тебя. Я думал, что этого будет достаточно.

Теперь он знал – этого недостаточно. Он хотел владеть ее сердцем, не только телом.

– У нас есть только эта ночь, – сказала она.

– Придется довольствоваться и этим. – Он поднял ее подбородок пальцем. – Одной ночи не хватит, но постараюсь, чтобы хватило.

Сегодня ночью он доставит удовольствие ей, даст ей все, что должен дать. Если она окажется в постели с другим мужчиной, все равно мысли ее будут о нем и помнить она будет о том, как они были вместе в последний раз.

Подхватив Кристу на руки, Лейф перенес ее через всю комнату, откинул покрывало и опустил ее на низкую пуховую перину. Лейф разделся и присоединился к ней на кровати нагим. Мгновение он лежал рядом с ней, любуясь тем, как лунный свет освещал нежные изгибы ее тела, красоту лица, золотистые локоны. За окном дул ветер, он слышал его стоны в голых окоченевших ветвях дерева за домом.

Этот звук вселял в его душу глубокую неизбывную печаль. Боги сыграли с ним жестокую и горькую шутку, Лейф не знал, сможет ли простить их. С другой стороны, они все же даровали ему эту последнюю ночь…

Когда Криста потянулась к нему, он бросился в ее объятия, целуя, беря желаемое, то, что хотела дать она, усиливая и ее желание, и свое. Губы его скользили по ее телу, с благоговением касаясь каждой из пышных женственных грудей, целуя нежную кожу на животе, двигаясь ниже. Устроившись между ее ногами, он доставлял ей удовольствие ртом и руками, лаская до тех пор, пока она не достигла оргазма. Он наблюдал за тем, как тело ее выгнулось вверх, как глаза ее закрылись, а зубы закусили полную нижнюю губу.

Желание его стало почти нестерпимым. Впитывая ее крики страсти, он скользнул языком в сладкое устье рта, одновременно войдя в нее. Он заполнил ее целиком, взяв то, чего отчаянно хотел. Криста выгнулась еще раз, требуя, чтобы он вошел еще глубже, и Лейф застонал. Он врывался в нее снова и снова, делая своей, заполнял и заполнял ее до тех пор, пока она не выкрикнула его имя и не сотряслась от облегчения.

Он не останавливался до тех пор, пока еще раз не вызвал в ней желание, пока она не подняла бедра ему навстречу, встречая каждый толчок молчаливым требованием завершения. Ее охватила такая же страсть, как и его, она давала и брала с таким же страстным желанием, какое Лейф испытывал к ней, и вместе они достигли кульминации и воспарили в небеса.