Патриция Кэбот - Пьянящий аромат

В ответ Роулингз грубо расхохотался. Он вышел из комнаты и отправился вниз взглянуть, в каком настроении разъезжаются гости. Только когда Алистер напомнил — Эдвард как раз припал губами к обтянутой перчаткой руке маркизы Линн, — что об отъезде следовало бы поставить в известность и Пегги, тот понял, что придется в последний раз повидаться с ней. Конечно, для миссис Прейхерст не составило бы труда обронить словечко, пока он найдет возможность все объяснить.

У Эдварда не было никакого желания встречаться с Пегги. Но избежать этого он не мог — рядом стоял Алистер и выжидательно смотрел на него. Нехотя кивнув вдове леди Селдон и пробормотав что-то по поводу неотложных дел, Эдвард поспешил наверх.

Он нашел Пегги в детской Джереми, куда его направила ее служанка. Не получив ответа на свой стук, Эдвард открыл дверь и увидел обоих сидящими на подоконнике и с большим интересом наблюдавшими за оживлением, царившим во дворе. Джереми комментировал со знанием дела:

— Парная двуколка графского сына совершенно не подходит для плохих йоркширских дорог.

Пегги удивленно спросила:

— И кто тебе это сказал?

— Бейтс, кучер. Он сам сторонник ландо. Они хоть и старомодны, но неплохо справляются с дорогами в этой части страны.

Пегги рассмеялась над тем, с какой гордостью мальчик демонстрировал свои знания. Эдварда поразил богатый тональный рисунок смеха девушки в сравнении с высоким, звякающим хихиканьем Арабеллы. Он кашлянул.

Обе фигуры у окна обернулись. Джереми издал радостный вопль при виде дяди, видно, вчерашнее недоразумение на охоте уже забылось, спрыгнул с подоконника и с воодушевлением побежал к Эдварду. Пегги двинулась вслед за ним, но более сдержанно.

— Дядя Эдвард, — прокричал Джереми, врезавшись в ноги мужчине и повиснув на поле его сюртука. — Давай сегодня прогуляемся верхом. Кингу нужно хорошенько размяться после ночного заточения.

— Думаю, Кинг не единственный, кому следует размяться, малыш. — Эдвард потеребил мальчику волосы, тот отдернул голову, рассерженный тем, что он пренебрежительно называл «обращением с ним как с младенцем». — А почему ты не бежишь на кухню? По-моему, кухарка только что вынула из печи дюжину своих известных на весь мир печений. И если ты вежливо попросишь, она, может, угостит тебя.

Серые глаза Джереми сузились, веснушчатый нос наморщился.

— Если тебе нужно поговорить с Пегги наедине, — отчеканил мальчик, — достаточно только попросить. Совершенно не обязательно обращаться со мной как с ребенком.

— Джереми!

Гладкие щеки Пегги покрылись румянцем. Эдвард застыл, захваченный игрой цветовых оттенков на лице девушки. Как обычно, та была в платье по последнему слову моды, которое изумительно шло к ее стройной фигуре. Если не считать легкой краски на лице, в ней не было заметно ничего необычного, волосы собраны в безукоризненную прическу, глаза ярко выделяются на лице без всякой косметики. Ничто в облике этой красавицы не напоминало, что большую часть прошлой ночи она изнемогала в его объятиях, а ее губы не отрывались от его губ.

Мягко положив руки на плечи мальчика, Пегги слегка подтолкнула его к двери.

— И не возвращайся, — посоветовала она Джереми, — пока не научишься себя вести.

Разобиженный, Джереми захлопнул за собой дверь. Пегги повернулась к Эдварду, и он с огорчением заметил, что щеки девушки побледнели. Она смотрела на него глазами, такими же зелеными, холодными и непостижимыми, как лесные озера.

— Да, милорд? — вежливо спросила она своим низким, с хрипотцой голосом.

Вдруг остро ощутив, что они здесь одни, Эдвард в смущении уставился на носки собственных сапог. Что происходит? Он никогда прежде не чувствовал неловкости перед женщинами, над которыми одержал победу. Или Алистер прав? А вдруг он влюбился в эту несносную шалунью? Не может быть. Она же почти ребенок и совсем не в его вкусе. Ему нравятся холодные блондинки, а не пылкие брюнетки. А эта девушка, кто она? У нее даже нет титула.

— Лорд Эдвард? — Молчание слишком затянулось. — Что-нибудь случилось?

Эдвард вздрогнул.

— Нет, конечно, нет. Почему вы спрашиваете?

— Не знаю. — Пегги бесстрастно разглядывала его. — Но вы определенно чем-то обеспокоены.

— Я ничем не обеспокоен, — чересчур поспешно ответил Эдвард. Так не пойдет. Он должен взять ситуацию под контроль. А то получается, что девушка ведет разговор. Эдвард обнаружил, что его пальцы сжались в кулаки. Что с ним происходит? Может быть, он просто волнуется из-за того, что лишил невинности свояченицу? — Если что-то и беспокоит меня, — сказал он более уверенным тоном, — то множество дел, которые еще предстоят. Видите ли, я сегодня вечером собираюсь уехать.

Лицо девушки осталось непроницаемым.

— Вот как? — спросила она. — Вы уезжаете?

— Да, — кивнул Эдвард. — В Лондон. И боюсь, надолго.

— Как жаль, — проговорила Пегги, в голосе которой не промелькнуло ни капли сожаления. — Надеюсь, что там вас ждут приятные заботы.

Во имя всего святого, что это за девчонка? Эдвард никак не мог ее понять. Прошлая ночь была самой непостижимой в его жизни. Девушка, должно быть, чувствовала то же самое. Без ложной скромности, он вполне умелый любовник. И тем не менее, когда он предложил женитьбу, Пегги, ужаснувшись, отказала. Даже смешно: единственный раз в жизни он сделал предложение — и отказ. Хорошо же, второй раз он не допустит подобной ошибки. Он уедет, чтобы не подвергаться соблазну вновь очутиться в ее постели.

И Эдвард смог изобразить беспечного любовника столь же успешно, как и она.

— Да нет. Я еду в Лондон не по делам, — пояснил он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Думаю, вам прекрасно известно, почему я уезжаю. Поскольку вы не прислушались к голосу разума и не приняли единственно правильного решения, согласившись выйти за меня замуж, полагаю, мне лучше уехать из Роулингза, чтобы то, что произошло прошлой ночью, не повторилось.

Он с удовольствием увидел, как от удивления у Пегги приоткрылся рот. Она почти сразу закрыла его и произнесла с восхитительной язвительностью:

— Мне казалось, лорд Эдвард, я объяснила вам, что не верю в институт замужества, а если бы и верила, то не вышла бы замуж за человека, который считает себя обязанным жениться на мне из чувства долга…

— Долга? — эхом откликнулся Эдвард.

— Да, долга. Я уверена, что вы это так называете. Вы предложили мне брак лишь потому, что считаете мою честь поруганной. Так вот, уверяю вас, моя честь со мной. Я получила прошлой ночью удовольствие, подозреваю, что и вы тоже. Но не понимаю, почему результатом этого должна стать или наша женитьба, или ваш отъезд из Роулингза?!