Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Мара начала снимать перчатки.

– Не думаю, чтобы вы были способны бояться кого-либо, будь то живой человек или призрак, и к тому же я не убивала вашего дядю. В то время я находилась в Дублине, где старалась заработать себе на жизнь, и могу, если хотите, назвать вам свидетелей.

Мара слишком устала, чтобы снова начинать пикироваться с ним. Она только что боролась за свою жизнь, еле ускользнула от погони, и до сих пор при мысли об этом ее всю трясло.

Она сняла высокую черную шляпу для верховой езды, небрежно бросила ее на кресло, распустила забранные под шляпу рыжие локоны и вышла из тени на маленький пятачок, куда падал скудный свет от очага.

– Я вижу, вы нашли способ развести огонь.

– Да, мадам, как видите. Правда, не сразу, но мне это удалось. Вы немного не рассчитали и оставили в камине несколько тлеющих углей. Странно, что вы не нашли времени убрать их. Скажите, я умираю от любопытства, как вы умудрились дотащить меня сюда? Не могли же вы сделать это вдвоем с этой вашей негодяйкой-служанкой.

– Нет, конечно. Нам помогли Шипли и Крамб, кузнец.

– Почему вы не догадались пригласить всю деревню? Могло получиться неплохое представление.

Тон его был крайне язвителен. Он сидел, скрестив ноги, возле камина и был одет только в ночную рубашку, в которой она его оставила, на голове была повязка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся сделанной из оборок одной из ее ночных рубашек. На виске, в том месте, куда пришелся удар подсвечника, на белой ткани виднелось небольшое пятно крови.

Мара уронила на пол куртку, которую только что сняла, его куртку, и подбежала к нему.

– О, Адриан, я не представляла себе, что Сайма ударила вас так сильно. Она, конечно, не хотела этого.

– Намерения этой служанки, которая скоро окажется без работы, мы обсудим позже. Но должен признаться вам в том, что эта прелестная маленькая шишка на моей голове не является ее работой, а появилась в результате моего падения в темноте. Она очень хорошо гармонирует с такой же шишкой на другой стороне головы, которая действительно появилась в результате стараний этой сумасшедшей. Кроме того, к моему сожалению, должен вам сказать, что ваш чайный столик слегка пострадал.

И он указал на кучу обломков – все, что осталось от резного столика из розового дерева.

– Вещица была прелестной и прослужила бы еще долго, если бы вы позаботились оставить мне немного дров для очага. – Внезапно заметив, во что она одета, он удивленно поднял брови. – Интересно, зачем вы надели мою одежду?

Мара оглядела надетые на ней бриджи, рубашку и сапоги.

– Мне нужно было надеть что-нибудь такое, что не мешало бы скакать на лошади, а поскольку, кроме этого, нужно было, чтобы вы не смогли выйти отсюда, поэтому я подумала, что могу одолжить ваши бриджи.

С помощью шнура от занавесей они держались на мне достаточно хорошо.

– Скажите, поскольку вы забрали мою одежду и совсем не оставили дров для камина, не было ли у вас желания, чтобы я умер от холода, или вы надеялись, что – я сломаю себе шею, споткнувшись об этот чертов чайный столик?

Мара нахмурилась:

– Я совершенно не рассчитывала на то, что вы наткнетесь на столик, собственно говоря, он мне очень нравился, и я не собиралась оставлять вас на столь долгий срок, чтобы вы успели замерзнуть. К тому же, если помните, вы лежали на очень толстом и теплом покрывале. Если бы вы были подогадливей, то накинули бы его на себя. А сейчас перестаньте дуться и дайте мне взглянуть на вашу голову.

Мне нужно удостовериться, нет ли у вас сотрясения мозга.

Она подошла поближе и потянулась к импровизированной повязке. Он сделал протестующий жест рукой.

– В этом нет необходимости, мадам. К своему счастью, я оказался очень твердолобым.

О, это было еще мягко сказано!

– Вы хотите сказать, что у вас толстый череп, милорд? Перестаньте молоть чепуху, Адриан. Вы могли пострадать гораздо серьезнее, чем вам кажется. – Она осторожно потрогала шишку на его голове. – Болит?

Он с раздражением посмотрел на нее и сухо ответил.

– Да, ужасно.

Не обращая внимания на его реакцию, Мара откинула мешающую ей прядь волос и продолжила исследование раны.

– Что ж, должна признаться, рана неприятная, но, кажется, ее можно не зашивать. – Она отошла подальше. – Сколько пальцев я подняла?

– Семнадцать.

– Не будьте» таким язвительным. Я просто пытаюсь вам помочь.

– О, неужели я был груб? Как это не по-джентльменски. Извините, мадам, если я кажусь вам несколько раздраженным. Оспа делает человека брюзгой.

Мара замерла:

– Вы знаете?

– Да. Должен признать, что ваша выдумка удалась превосходно. Мистер Шипли был тверд как камень.

Прекрасный дворецкий! Когда я выйду отсюда, он сможет присоединиться к вашей безработной служанке.

Скажите, всех ли слуг вам удалось переманить на свою сторону за эти несколько дней, пока я был в Дублине?

Мара пожала плечами:

– Что касается мистера Шипли, то он не сделал ничего плохого. Извините, что мне пришлось сказать слугам про оспу, но надо же было мне придумать какое-нибудь объяснение вашему бессознательному состоянию и тому, что вам нельзя разрешать» покидать мою спальню, пока я не вернусь. Перед этим я, конечно, сказала им, что с вами случился припадок и вы вылили мне на голову бутылку чернил, что объясняло присутствие краски на моем лице. Ничего этого не случилось бы, согласись вы разрешить мне предупредить Коннелли.

Но вы не желали ничего слушать, а я не могла остаться в стороне и хладнокровно смотреть, как уничтожают людей. Я должна была помочь им.

– Ну и как, помогли?

Мара кивнула и наклонилась, чтобы почесать Торниха за ухом.

– Коннелли сейчас находятся на пути в Англию, где поживут у родственников, пока не кончится это безумие. Мы успели забрать их как раз вовремя – солдаты уже двигались к дому.

– Вам повезло, что вас не увидели.

По выражению, появившемуся на ее лице, Адриан понял, что это еще не все.

– Что же там еще случилось во время вашего акта милосердия, мисс Диспенсер?

– Может быть, вам лучше звать меня по имени?

– Я не знаю, какое имя использовать. Те, которыми я наделял вас в последнее время, в приличном обществе не употребляют. А теперь рассказывайте, что там, черт побери, случилось?

Мара нагнулась, чтобы подложить в камин еще один кусок дерева – искусно вырезанную ножку разломанного чайного столика, и взгляду Адриана открылись ее обтянутые бриджами ягодицы. Обернувшись, она перехватила направление его взгляда и, пододвинувшись к огню, вытянула вперед руки, пытаясь согреть их.

– Вообще тут особо не о чем рассказывать. Сопровождая Коннелли, мы наткнулись на небольшой отряд солдат. Чтобы сбить их с толку, мы разделились, но мне кажется, что Оуэна могли схватить. Он потом не вернулся в коттедж, как мы договаривались.