Вирджиния Хенли - Соблазненная

Когда дорога стала шире и появились первые деревья кони так быстро набрали ход, что в считанные минуты обогнали полдюжины экипажей. Они мчались во всю мощь, так что Долли только оставалось ловить ртом воздух и дрожать за свою драгоценную жизнь.

Увидев, что впереди дорога сужается, Тони неохотно натянула поводья, опасаясь, что будет трудно разъехаться с передним экипажем. Тут-то она узнала, что значит, когда кони закусили удила. Они рванули вперед, обогнав экипаж, который, казалось, стоял на месте… и Тони с тревогой увидела, что только что обошла Его королевское высочество.

Долли завизжала — ее ярко-красный зонтик вывернуло наизнанку. Отпустив зонтик, она обеими руками вцепилась в сиденье, а зонтик рванулся будто ракета. Тони видела, что не может удержать лошадей, и стала беспокоиться, как она их остановит, достигнув Ричмонд-парка.

Она не помнила, как обогнала остальные экипажи. Неожиданно для себя увидела впереди Уайт-лодж — королевскую резиденцию. Ворота в Ричмонд-парк были распахнуты настежь. У них собралась небольшая толпа. Под восторженные возгласы они промчались мимо. Из-за шума в ушах Тони едва их расслышала.

Кони шарахнулись от толпы и чуть замедлили бег, поднимаясь на первый холм. Упершись ногами в настил и изо всех сил натянув поводья, Тони кричала: «Тпру, тпру, тпру!», пока не охрипла. Упряжка свернула с дороги на травянистый склон, и Долли показалось, что зубы вот-вот посыплются изо рта. Покружив по парку, кони перешли на легкую рысь, и Тони удалось остановить вздрагивающих животных. И в это время голова в голову в парк въехали два других фаэтона.

— Чтоб мне провалиться, — прошептала Долли. Маки съехали вперед, мешая смотреть, — если вы так забавляетесь, то я больше не в счет.

Тони соскочила, чтобы успеть трясущимися руками привязать поводья к крепкому дереву, пока чертовы кони не вздумали снова понести. И повалилась на траву, чтобы прийти в себя и отдышаться.

К своему удивлению, она поняла, что возгласы относятся к ней. «Ты победил! Победа за тобой!» — радовалась толпа, и она вдруг тоже рассмеялась, а успокоившаяся Долли раздавала улыбки мужчинам, наперебой предлагавшим ей руки, чтобы помочь спуститься с фаэтона.

Следующий час прошел как в тумане. Тони, передвигаясь на дрожащих ногах, принимала поздравления. Принц Уэльский, недовольный тем, что проиграл, рассказывал всем своим друзьям, что он бы без труда победил, если бы не ярко-красный неопознанный предмет, преднамеренно брошенный, чтобы вспугнуть его лошадок.

Но тут появилась Мария Фитцгерберт, и он сразу же забыл о гонках. Это был куда более важный приз, который он намеревался завоевать. На лужайке Ричмонд-парна устроили праздничный пикник.

Лакеи застелили воздвигнутые на козлах столы белоснежными скатертями и без устали пополняли закуску и выпивку, усердно поглощаемые королевскими гостями.

Испытывая ощущение радостной приподнятости, Тони бродила среди веселящихся гостей, принимая поздравления, думая лишь об одном — каким будет лицо Адама, когда тот узнает, что она выиграла большие гонки фаэтонов в Ричмонде. Долли сняла поникшие маки и без не сочетавшегося с платьем зонтика выглядела вполне привлекательно. Приподнятое настроение Тони как рукой сняло, когда она лицом к лицу столкнулась с Бернардом Лзмбом.

— Привет, кузен.

Она изумленно глядела на него.

— Какого черта тебе здесь надо?

Долли и Анджела Браун уже оживленно болтали друг с другом.

Бернард процедил сквозь зубы:

— Гонки, что и у тебя, кузен. Что же еще здесь делать?

Именно это и вызывало беспокойство Тони. Она могла поклясться, что не обгоняла его, но, правда, и не помнила, чтобы обогнала Шерри и других.

— Поздравляю, но гонку выиграли лошадки, а не твое умение править, — произнес он с кривой улыбкой.

— Да, порода даст себя знать, — съязвила Тони, с удовлетворением отметив, как оскорбленно расширились ноздри Бернарда. Она пошла прочь, надеясь, что Долли останется со своими друзьями, но та потащилась за Тони. Уж она-то ни за что не упустит возможности быть в центре внимания, когда лорду Лэмбу будут вручать приз.

Принц Уэльский взял у своего конюшего, лорда Онслоу, тугой кошелек и уговорил миссис Марию Фитцгерберт вручить награду. Тони шагнула вперед и была поражена красотой дамы. Мария научилась одеваться во Франции. На лице нежный румянец. По плечам вьются роскошные светло-золотистые ненапудренные локоны. Великолепие пышных грудей поражало воображение, и это при том, что они были скрыты платьем со скромным вырезом.

Мария вложила кошелек в ладони Тони. Та, галантно щелкнув каблуками, поднесла к губам нежную белую руку дамы. Толпа зааплодировала умело исполненной церемонии. Шерри тут же закинул удочку насчет займа.

— Отвали! Поищи другого голубка пощипать перышки

— Ты сказал пощипать? — скаламбурил Шерри. Долли захихикала:

— Его королевское высочество ощиплют еще до конца дня.

— Нет, сия прекрасная леди не желает быть ничьей любовницей, — просветил ее Шерри.

— Он не кто-нибудь, а принц. Она женщина умная Может быть, ждет драгоценностей.

— Или чего-нибудь подороже рубинов, — бросил Шерри, обратившись к Тони. И снова улыбнулся Долли. — Почему, моя дорогая, ты считаешь ее умной?

— Она назвала свой особняк «Марбл-хиллз» («Мраморные горки»), не так ли? Похоже на рекламу ее роскошных грудей.

— Ну прямо как из пьесы, ей-Богу! Оглядев Шеридана оценивающим взглядом, Долли доверительно сообщила:

— Я актриса.

— Не может быть! — воскликнул Шерри, сохраняя серьезное выражение, но тут Аморет с видом собственницы взяла его под руку и увела подальше от предприимчивой Долли.

Его королевское высочество не мог отвести глаз от мраморных горок Марии Фитцгерберт, ему страстно хотелось подержать их в ладонях. В сотый раз от одной мысли у него поднимался и твердел. И в самом деле, он в этот день столько раз поднимался и опускался, что напрашивалось сравнение с флагштоком.

Принц Георг использовал все средства, чтобы заманить Марию в Уайт-лодж, где она могла бы осмотреть помещения, а он бы, в свою очередь, тоже кое-что посмотрел. Каждый божий день он ездил в Ричмонд. Она угощала его чаем и пирогами, засахаренными фруктами и сладкими поцелуями, но не положила конец его мучениям.

Поначалу Мария относилась к нему как к мальчику. Она была на шесть лет старше, дважды замужем и дважды овдовела. Ей польстило, когда она поняла, что он питает к ней любовные чувства. Для Марии это было в новинку, потому что ее мужья были престарелыми джентльменами и обращаться с ними не составляло труда. У Его высочества был горячий темперамент, он ее возбуждал, но все же, сравнивая себя с очень царственным, но очень молодым поклонником, она пока что чувствовала себя слишком умудренной жизнью.